Кронштадтский).

Пылкий Мотовилов так вдохновился рассказом преподобного Серафима Саровского, что от души воскликнул: «Батюшка, как бы я хотел побороться с бесами!» Батюшка Серафим испуганно перебил его: «Что

вы, что вы, ваше Боголюбие! Вы не знаете, что вы говорите. Знали бы вы, что малейший из них своим ногтем может перевернуть землю, так не вызывались бы

на борьбу с ними». – «А разве, батюшка, у бесов есть

когти?» – «Эх, ваше Боголюбие, и чему только вас в

университете учат! Изображают их с копытами, когтями, рогами, хвостами, поскольку для человеческого

воображения невозможно гнуснее этого вида и придумать. Таковы в гнусности своей они и есть, ибо самовольное их отпадение от Бога и добровольное их противление Божественной благодати из Ангелов света, какими они были до отпадения, сделало их ангелами

такой тьмы и мерзости, что не изобразить их никаким

человеческим подобием, а подобие нужно, – вот их

и изображают черными и безобразными. Но, будучи

сотворены с силой и со свойствами Ангелов, они обладают таким для человека и для всего земного необоримым могуществом, что самый малейший из них, как и сказал я вам, может своим когтем перевернуть

всю землю. Одна Божественная благодать Всесвятого

Духа, даруемая нам, православным христианам, за

Божественные заслуги Богочеловека, Господа нашего

Иисуса Христа, одна она делает ничтожными все козни и злоухищрения вражии».

Жутко стало тогда Мотовилову. Тогда под защитой

преподобного он мог не бояться злобы сатанинской.

Но легкомысленно дерзкий вызов, по попущению

Божию, не остался без последствия, – он был принят... Рассматривавшему однажды свои рукописи

Мотовилову попалась записка об исцелении бесноватой девицы из дворян Еропкиной у мощей святителя

Митрофана Воронежского. «Я задумался, – пишет

Мотовилов, – как это может случиться, что православная христианка, приобщающаяся Пречистых и

Животворящих Таин Господних, и вдруг одержима

бесом, и притом такое продолжительное время, как

тридцать с лишним лет? И подумал я: вздор! Этого не

может быть! Посмотрел бы я, как бы посмел в меня

вселиться бес, раз я часто прибегаю к Таинству Св.

Причащения!» В это самое мгновение страшное, холодное, зловонное облако окружило его и стало входить в его судорожно стиснутые уста. Как ни бился