- Скажите, - обратился он к незнакомцу, - вы белую иномарку не видели?

- Белую? Не видел. Потеряли, что ль, кого?

- Вроде этого. А сейчас... куда едете?

- Вообще-то мне в Хлевное надо.

- А это где?

- От Задонска километров двадцать пять.

- От Задонска? Вас, простите, как зовут?

- Федором.

- Скажите, Федор, а до Задонска подбросите?

- Да ради Бога! Садитесь.

Но Киреев колебался. А вдруг белая иномарка поехала в сторону Липецка? Он с тоской посмотрел по сторонам. В сторону Липецка одна за другой мчались машины. Незнакомец поймал его взгляд.

- Так вам куда надо? В Липецк, что ли?

Вдаваться в объяснения Кирееву не хотелось. На развилку дороги присела трясогузка. Она сначала посидела на макушке донника, росшего на обочине, а потом весело поскакала по дороге, озорно покачивая своим хвостиком. Поскакала на юг, в сторону Задонска.

- Вот и знак.

- Что? - не понял водитель грузовика.

- Поехали в Задонск, земляк.

Глава тридцать шестая

- Миленькие мои, да вы что - одурели?! Рядом в деревне - два трупа, а мы стоим здесь, у всех на виду, митингуем, - Шурик почти кричал. - До Задонска - пятнадцать минут езды. Вы это понимаете?! Он будет вечером там. Там! Господи! Ну и что вы бычитесь? Бугай, скажи им!

- И правда, ребята, - не очень уверенно поддержал Шурика Бугай, глядя на Гнилого. - Может, того, закончим?

Но Юля и Гнилой молчали, с ненавистью глядя друг на друга. Шурик сделал еще одну попытку их примирить:

- Я согласен, Гнилой погорячился... не надо было убивать этих хохлов. Согласись с этим, - обратился Шурик к Гнилому. - Но и ты должна, Юлька, понять: за три месяца у человека нервы ни к черту стали. Да еще тот мужик спровоцировал Гнилого. Хамил... А теперь - поехали! Нутром чую - в Задонск он пошел. Поехали...

- И то дело, - неожиданно сказал Гнилой. - Поехали.

- Я останусь, - упрямо твердила Селиванова. Юлю трясло. Перед ее глазами стоял молодой украинец, его взгляд, полный страха, его слезы и мольба: "Не убивайте меня, пожалуйста". - Я не поеду с этой свиньей.

- Снова - здорово, - Шурик, обессиленный, плюхнулся на заднее сиденье. - Слушай, Юлька, давай договоримся. Если Киреева мы сегодня не встретим в Задонске, завтра ты уедешь. Хорошо? Юля пожала плечами и села в машину.

- Вот и славненько, - сказал Шурик, когда "Сааб" рванул по направлению к Задонску. - Бугай, поставь что-нибудь повеселее.

- Сейчас, - с готовностью отозвался тот. - Слушай, - обратился он к Гнилому, - я тебя понимаю, но Шурик все-таки прав: поймаем этого Киреева, и все будет о'кей. Пока не поймали гада - вот и шалят нервишки.

- Что будет о'кей? Я перестану быть свиньей? Эта сука вновь зауважает меня? - В отличие от Бугая, к которому вернулось хорошее настроение, Гнилой крутил баранку с мрачным лицом. - Молчишь? Вот сиди и молчи дальше.

- А я что? - обиделся Бугай. - Я же сказал, что с тобой тоже согласен, но... успокоиться надо... Кстати, когда в Москву вернемся, тачку на техосмотр поставь. По таким дорогам, сам понимаешь... Гнилой не поддержал разговор. Он смотрел вперед, желваки ходили без устали. Если бы не звучащая музыка, наступившее молчание стало бы тягостным. Юлю продолжало трясти. Шурик осторожно, чтобы не видели впереди сидящие, успокаивающе гладил ее по руке. Его взгляд будто говорил: "Все понимаю. Но потерпи еще немного".