- Даже когда курицу убивают, ее жалко, но я же человек, живой человек.

- Пока живой, - хмыкнул Бугай.

Шурик сидел, опустив голову. "Сааб", съехав с дороги, остановился на небольшой лесной опушке.

- Выходи, - приказал Юле Гнилой.

Странно, он, похоже, не особенно заботился о маскировке: машину можно увидеть с дороги. Впрочем, место было довольно безлюдное. Все вышли из машины. Испуганный, взлетел с ветки вяза дрозд и затрещал на всю округу. Другие птицы в глубине леса подхватили крик. Страх не приходил, хотя Юля хорошо понимала, что ее ждет. А вот окружающий мир вдруг изменился. Все стало происходить словно в замедленной съемке. Вот медленно взлетел с ветки дрозд, вот шмель, будто сошедший из мультфильма, пролетел возле ее ног. Забавно, оказывается, шмель - это не просто то, что жужжит. Он - красивый. Темная головка, желтый воротничок, золотистая полоска опоясывает брюшко, а внизу пушистые оранжевые штанишки. Будто откуда-то сверху сошло на нее спокойствие. Вспомнилось, как она всего три месяца назад - Боже, как давно это было - планировала убить домработницу Вороновой. В лесу. А сейчас будут убивать ее. Все правильно и справедливо. Зло обязательно возвращается к тому, кто его породил. Глупая, все разбогатеть мечтала, верила, что только тогда и начнется настоящая жизнь... Вспомнился Киреев. Неужели эти подонки все-таки встретятся с ним? "Еще один мой грех", - думала Юля, глядя на шмеля. Смотреть на рожи своих спутников не хотелось. Кто-то говорит, кажется, Гнилой. Точно, он.

- ...потому что ты примитивен, Бугай. Трахнуть, убить - ты что, маньяк?

- Скажешь еще. Тоже мне, нашел Чикатилу!

- К этому же привыкаешь. Интересно ломать человека. Вот, посмотри на эту сучку. Гордая, нас презирает. А через десять минут ты, Бугай, увидишь другую Юлю, готовую выполнить любую твою прихоть. Скажем, захочешь ты, чтобы она стала белкой - станет.

- Как это?

- Сама засунет себе в задницу, к примеру, ветку - это ее хвостом будет - и полезет, голая, на дерево.

- Ух ты! Здорово. Я даже возбуждаться стал.

- То-то и оно, браток. Я всегда возбуждаюсь, когда человек ломается. Помнишь, как мы из двух деловых "бабки" выбивали? Друзья были, со студенческих лет вместе, одним делом занимались.

- Помню, - радостно заржал Бугай. - Ты еще им сказал, что у одного из них есть шанс выжить.

- Точно. Как они за жизнь свою боролись? Как один замочил друга своего, а потом лизал нам сапоги?

- Но ты был не прав тогда, братан.

- Почему?

- Ты же его пристрелил все равно.

- Дурак, я его пожалел. Как бы он с такими угрызениями совести жил? Они же любят о совести говорить, о милосердии. А как смерть почуют, только о шкуре своей и думают.

- Я хочу прощения попросить, - подала голос Юля.

- О-ой, как рано, - разочарованно протянул Гнилой. - Не думал, что ты такая слабачка.

- Я хочу у свиньи прощения попросить. Полезное животное, да и не виновато оно в том, что люди ее именем друг друга называют. Ты не животное, Гнилой.