- Какой пистолет? Сдурел?! Он без глушителя. Хочешь, чтобы нас повязали? Давай ножом! Около машины кряхтели и стонали бандиты, а Юля лежала на траве, спокойно глядя в высокое небо. Подошел Шурик.

- Прости меня, Юля. В этом мире каждый сам за себя. Я одинокий волк, который спасает свою шкуру. Я признаю это. Если бы ты знала, как я...

- Какой ты волк? Ты скунс, вонючка, - тихо отвечала Юля. - И вообще, отойди, не загораживай мне небо.

Шурик опустился на колени сбоку от Юли.

- Как ты его...

- Тебе же сказали: кончай девку. Вот и делай, что велели. Шурик заплакал.

- Мне еще тридцати нет, Юля. В Москве семья осталась, ребенок этой осенью в школу пойдет...

- Слушай, я не священник...

- Прости.

- Дурак! Как ты это себе представляешь? Я тебя прощаю, Шурик, режь меня спокойно?

- Закрой глаза. Пожалуйста!

- И не подумаю. Скунс. Юля читала, что в последние мгновения жизни перед человеком предстает вся его жизнь. Но ничего перед ней не представало. Только пришел на память князь Андрей Болконский из "Войны и мира", который, умирая, лежал после битвы и смотрел на небо. Но ей, в отличие от князя, никаких высоких мыслей в голову не приходило. Вот что значит не голубых кровей, усмехнулась она. Зато было легко и спокойно. И как, оказывается, здорово в лесу. Ну и глупая же она была: за столько лет жизни в Москве всего два раза выбиралась на шашлыки в Битцевский парк. Впрочем, там было не до шмелей и цветов...

Угомонились дрозды, и только шмель гудел и гудел, перелетая с одной кашки на другую. Высоко- высоко в небе парила незнакомая птица. Наверное, ястребок. Интересно, видит ли он сверху ее, Юлю?..

Засигналила машина.

- Ты что возишься, поскребыш? Считаю до десяти, а то и ты - покойник тоже, - орал Бугай. - И почему только Кузьмич тебя привечал?

Холодное лезвие ножа обожгло шею.

- Прошу тебя, закрой глаза.

Ей не захотелось даже отвечать этому человеку, а тем более закрывать глаза. Пусть ястребок, птица, парящая высоко в небе, станет последним существом, которое она увидит в жизни. Бугай еще не успел досчитать до десяти, как Шурик, всхлипнув и отвернувшись, наугад ткнул лезвием ножа в Юлькин живот. Она думала, что будет больнее. Только что-то теплое и липкое стало растекаться по платью. Наверное, кровь, успела подумать она - и потеряла сознание. Она уже не видела, как вскочил с колен Шурик, как машина, рванув с места, в несколько секунд исчезла за кустами ирги. А ястребок не видел Юльки. Ему и белый "Сааб" казался чуть больше муравья, бегущего по пыльной дороге и оставлявшего после себя облако пыли.

* * *

- У нас здесь райские места. Все есть - рыбалка, грибы, свежий воздух. Зачем куда-то за три моря отдыхать ехать? - Водитель грузовика оказался словоохотливым человеком. - Я один раз с семьей в Анапу съездил и чуть от тоски не помер. Конечно, море есть море, только... Вот гад! Куда ж ты летишь, собака бешеная?

Водитель успел нажать на тормоза, и Киреев со всего маху ударился лбом о стекло. Красивая белая иномарка на огромной скорости вылетела на дорогу откуда-то из леска и помчалась в сторону Задонска.