Книжка, которую читала сестра, лежала на тумбочке в раскрытом положении, и лежала она не на той тумбочке, что рядом с Михаилом, а на следующей, что рядом с другой пустовавшей кроватью. Чем могла мешать и раздражать Михаила эта книжка, для сестры, да и для меня, было не понятно. Тумбочка белая и книжка белая - яркого пятна она не создавала. Может быть, рефлектировала от лампы? Но и этого не могло быть - плоскость книги была выше глаз лежащего Михаила. Наконец, может быть, его смутило содержание книги? Но и это отпадало, так как под таким углом зрения Михаил мог видеть только обрез книги. И потом, она была на расстоянии трех метров от его глаз - для чтения слишком далеко.

Сестра не поняла требования Михаила, спросила, пожимая плечами:

- Эту что ли? - Взяла книгу в руку.

Михаил молчал.

- Что мешает? - Уже обиделась сестра.

- Да! Мешает...

Сестра села в кресло и углубилась в чтение, стараясь не волноваться из-за всяких шизиков.

Тут Володю, Ромушкиного соседа по кровати, схватил припадок. Я вскочил, стал держать его за ноги, сестра за руки. Она попросила устроить ноги его на кровати и помочь подвинуть его повыше на подушку. Я поднимал его ноги, ставшие вдруг как бы железными - так сильно были напряжены мышцы и жилы на них. Начался припадок у него с крика и, когда его трясло, он тоже пытался кричать, но что-то давило его за горло, и он издавал только храп.

Сестра побежала из палаты, принесла таблетки, долго уговаривала Володю принять хоть одну таблетку. Он все никак не мог понять, чего же от него хотят...

Сестра снова ушла... Пришел какой-то парнишка из больных, тоненький, худенький, наверно, заучившийся и надорвавшийся студент. Он подошел к креслу, привычным жестом взял книжку и тут же углубился в открытые страницы. Студент. - Подумал я. - Привычки школьные - читать все, что под руку подвернется.

- Закрой книжку! Вдруг, громко и злобно крикнул Михаил. - Закрой книжку! - Еще пронзительнее крикнул Михаил.

Я посмотрел на студента. Студент догадался, что это к нему. Глянул на меня

- Да! Это твою книжку просит он закрыть!

Студент растерянно заметался и быстро спрятал книжку за спину и придавил к спинке кресла... Испуганно улыбается...

Михаил не видел ни читающего студента, ни книжки. Это я знаю точно, потому что между ним и студентом стояла широкая фанерная тумбочка, к тому же Михаил почему-то постоянно держал голову неподвижно и глаза его смотрели в потолок, а в потолке зеркала-то не было. Книжка лежала за спиной студента. Мы со студентом смотрели друг на друга, соображали: то мы сделали или не то, как, вдруг, Михаил отчаянно, со слезами в голосе стал кричать:

- Закрой книжку! Закрой книжку! - В крике этом была боль человека, которого мучили чем-то невыносимо омерзительным и страшным. Михаил скрипел зубами

Мы судорожно бросились закрывать эту несчастную книжку. Я захлопывал ее, а студент шептал (воспитанный!):

- Закладку! Скорее закладку! И вложил в книгу ладонь. Держал ладонь в книге, пока я искал бумажку - вытащил ее из-под сладкой булочки, что лежала на Ромушкиной тумбочке. Оторвал кусочек бумажки, втиснул ее вместо ладони студента, захлопнул! Все! Положили книгу на кресло.

- Закрыли! - И замерли, глядя на Михаила. Спросили у него. - Все?

Он молчал, все так же глядя в потолок.

- Все? - Спросили еще раз.