Где-то на втором или третьем дубле я заметил, что у меня из пальца идет кровь. Странное жертвоприношение. Почему-то у меня всегда в первый день съемок любого фильма каким-то образом пускается кровь. Отчего сегодня-то? А-а! Это я о булавку, на которой мой крестик висит. Здесь ли он? Пощупал. Здесь.

Запустили фонограмму с песенкой, под которую мы с Рыжим обязаны были по очереди выбрасывать вперед по одной ноге. Выходило, что кореотиды с нашими рожами выкидывают коленца. Музыка залихватская. Пел мужчина сиплым голосом русскую народную До Бога высоко, до царя далеко. Мне стало как-то не по себе. Что-то нехорошо получается... Во-первых, я не помню этой песни в сценарии, иначе бы я поговорил с режиссером... Сейчас уже поздно Надо как-то выкручиваться, чтобы не петь... А мотивчик симпатичный и поет ловко!

Дубль сняли. Я не пел, дергал только ногой. Перед вторым дублем какой-то дяденька с пухлым лицом выделился из толпы вокруг нас стоявшей, погрозил мне пальцем:

- Черный клоун! А ведь вы не пели песенку... Почему вы ее не пели? - И пальцем грозит так кокетливо и хитро. - Пойте, пожалуйста.

Кто он? Наверно, звуковых дел мастер.

- Надо петь. - Нарисовался режиссер.

Пришлось открывать рот. Сняли. Времени пятнадцать часов. Съемки кончились. Пошли разгримировываться, переодеваться. Режиссер остался с кем-то ругаться.

Мы с Рыжим долго не могли попасть в раздевалку - ключа не было. Наконец, разделись. Долго не подавали автобус.

Едем в студию. Предстоит еще записывать все наши музыкальные номера.

По дороге Гелий как всегда много болтал, сказал и я:

- Знаешь, почему я решил сниматься в этой картине?

- Почему?

- У меня родилась одна идея. Идея светоча среди тьмы. Надо светить везде, где только можно и даже в кино. Гелий обрадовался необыкновенно:

- Славка! Давай поклянемся, что мы доснимаемся в этом фильме до конца, чтобы с нами не случилось!

Очень мне хотелось поклясться, но насторожила его горячность, с какой он пытался вытянуть из меня эту клятву. Я стал мямлить:

- В сущности, клятв я не даю... Но мне кажется, что это необходимо. Ведь наши с тобой образы - это действительно какие-то особые существа, спустившиеся на эту землю... Они своей наивностью обнажают пороки, грех людей, а сами светят всем... Вот это-то мне и понравилось... Такие роли случаются раз в жизни и, конечно надо довести дело до конца.

- Верно, старик! Ты меня жутко порадовал... Я, признаться, считал тебя уже человеком потерянным... А сегодня у меня просто праздник! И вообще, давай осенью приходи-ка к нам в Пушкинский. К нам пришел новый директор, он уже там многих разогнал, бездаря Эренберга в актеры разжаловал.

- Эренберга?

- Да. Оно и правильно, разве Эренберг режиссер? Музиля в шею!

- В шею?

- Ага! В институт преподавать!