- А разве от этого можно умереть?

- Как видишь... Какой-то жуткий годДраконов год... Сколько смертей...

Значит, тогда действительно Христос исцелил маму по моей молитве. А я?... Привел я ее к Нему?

Стали записывать песни. Хорошие песни, веселые, чистые. Пусть будет добрым ум у вас, а сердце умным будет. Прекрасные слова, вот если бы этим качеством владел человек, сколько бы горя поубавилось...

Уже в девять часов вечера режиссер усталый и печальный, как-то жалко и кротко поглядывая мне в глаза, пожал мне руку и сказал:

- Спасибо, Славушка, поезжай домой, и не нервничай, все уладится...

- Я и не нервничаю, Анатолий Михалыч, до свиданья, значит, завтра в девять утра?

- Да...

Я стал уходить из ателье, раскланивался с милыми работниками звука А вообще-то хорошие люди на свете... Все хорошие, а то, что мы с режиссером повздорили, так то не беда... Он уже и не сердится на меня... В коридоре стояла группа наших ребят.

- Слав, - Гелий обнял меня за плечи, - только, старик, ты не волнуйся... - И замолчал. - Какая-то жуть... - Продолжал он, не выпуская меня из объятий. Пройдемся. - И повел меня по коридору. - Мне всегда приходится говорить людям ужасные вещи.

С роли сняли. Первое, что пришло мне в голову. Вот почему у режиссера был такой жалкий вид. Ну и прекрасно! Все равно когда-то надо завязывать с ними.

- У тебя дома случилось несчастье... В общем, очень плохо с родителями твоими...

- Заболели?

- Нет. Авария автомобильная... Катастрофа... Вроде, в больницу их отвезли...

- Что, обоих? И подумал: Пустяк какой-нибудь...

- Обоих... А машину твою вел ваш дачник, что ли? Есть у вас такой?

- Да. Венька. Хороший шофер.

- С ним очень плохо... Убили.

- Веньку убили?!?

- Да... Плохо, старик, приготовься к плохому.

К нам подошел знакомый парень, рабочий-звуковик, сказал:

- Славушка, иди ко мне

Я пошел за ним. В его маленькой, темной коморке он налил и подал мне стакан водки. Я выпил. Сунул мне в рот зажженную сигарету.

Потом я ехал на зеленом УАЗике. Ехали очень быстро - Миша сказал что-то шоферу, он кивнул головой, а теперь выжимал из машины все, что мог... Я, высунув, голову из окошка (меня мутило от водки и сигареты), смотрел на белую линию посредине дороги, вспоминал тот страшный сон и не верил... Не верил, хотя знал уже всю правду - уже в машине Михаил стал мне все рассказывать и не утаил ничего.

- Я знал об этом уже в шесть часов, но, вы простите меня, я не мог. У меня не хватало мужества вам все рассказать... И меня очень поражало, что вы целый день были так веселы и все время пели эту ужасную песню...

- Какую песню?

- До Бога высоко, до царя далеко.

- Я пел?