Ведь это не простая смерть. Это убийство...

На отпевании за них молились, как за убиенных.

Кто же убивал?

Следственные органы ГАИ определили, что виновником катастрофы был водитель Запорожца. Он обогнал наших, когда Вениамин притормозил, чтобы сделать левый поворот с проспекта к дому. При вскрытии водителя Запорожца обнаружили, что он был с алкоголем. Безумец! Куда он спешил? Вез мальчишек купаться на озеро. Сам погиб и трех детей убил. И дети-то были не его, чужие, отдыхали на даче... Он врезался в переднее колесо грузовика Урал. Шофер Урала потерял управление, и машина сделала это черное дело: подмяла под себя Запорожца; прицепом ударила по нашему Москвичу. Вениамина насмерть, мать и отца. У Людмилы, жены Вениамина, сотрясение мозга, перелом верхней челюсти. Невредимым остался только их сынишка. Он был у моих родителей на руках, они успели передать его Людмиле, когда заметили надвигавшуюся катастрофу... Запорожец вскрывали автогеном. Кто-то из детишек звал о помощи

Шофера с Урала я не видел. Говорят, его оправдали во всем, сейчас он работает на прежнем месте. Я не испытываю к нему никак чувств... Он сам страдалец сидеть и беспомощно смотреть, как твоя машина убивает людей!.. Не приведи Господь оказаться на его месте.

Убийца ушел вместе со своими жертвами? Но мой рассудок каждодневно искал его. Я должен был его увидеть, почему-то казалось, что от этого мне станет легче и спокойнее.

- Ты Бога все еще уважаешь? - Осторожно спросил у меня кто-то из родственников. Им почему-то казалось, что после этого я должен был Его возненавидеть.

- Но, как же Он мог с тобой так поступить? Ведь ты же чуть ли не все время в церкву ходил? Как же Он допустил это?

Вроде, как блат у меня в небесной конторе... Если допустил, значит мог, значит, никакого блата у меня нет. В тот день, когда мать больная была при смерти, тогда был блат... Тогда я молился. А в этот день

Я помню этот солнечный черный день. Помню, как во Владимирском соборе тело мое стояло в храме, а сам я носился по улицам в поисках такси, стоял в Сосновой поляне перед режиссером и оправдывался в опоздании Помню, длинная проповедь священника, как путами вязала меня Душа рвалась Не выдержал - сбежал с панихиды Как угорелый прилетел в Сосновую поляну, и мордой о дверь перестарался на целых два часа. Мог спокойно молиться - и панихиду отстоять, и даже молебен. Господь задержал группу, подарил мне два часа драгоценного времени, чтобы я отдал их церковной молитве. То есть, когда надо было стоять в Церкви и молиться ( ох, как молиться!!! ), тут-то я и не смог.

Не хотел?

Нет, почему не хотел? А зачем тогда с режиссером ругался, в храм на раннюю прибежал?

Тогда, почему не молился? Что мешало?

Не что, а кто. Кто-то мешал... Кто-то не давал мне молиться бомбардировал меня мыслями, страхами, не существовавшими в реальности жгучими проблемами - создавал во мне душевный хаос. И этот кто-то своего достиг. Пока я отдавал себя киноискусству, этот кто-то убивал Этот кто-то чуть пьяненького Бориса, под веселые восторги детей, убедил, что Запорожец, если его разогнать хорошенько, обойдет любого Москвича! Этот кто-то прекраснейшего шофера Вениамина (ученика своего отца автогонщика, чемпиона страны), человека трезвого, умного, всегда спокойного, заставил принять решение остановиться и пропустить какого-то идиота на Запорожце, который так и рвался обогнать его. Этот кто-то заставил Вениамина, внимательного профессионала, отвлечься и не заметить в нескольких метрах от себя надвигавшуюся громадину-смерть