13. Подвижничество - торговля

Многие святые отцы сравнивают подвижничество с торговлей. Безумно поступает купец, который, приехав на ярмарку, вместо того чтобы продавать (расставаться с тем, что не нужно, - с грехами) и покупать (приобретать необходимые для вечности добродетели), пьет, веселится, прогуливая полученные от отца деньги (дарованное Богом для покаяния время). Он уедет с ярмарки ни с чем, да еще потеряет все, что имел, да еще будет наказан.

14. Преображение Христово и наше

Христос, преобразившись на Фаворской горе и показав ученикам Свою Божественную славу, как бы приоткрыл завесу, скрывавшую Его прекрасный образ. И с нас будет снята завеса на Последнем суде, так что нужно торопиться восстановить запачканный и изъеденный страстями образ Божий в наших сердцах, чтобы предстоящее Страшное преображение было нам в славу, а не в стыд.

15. Прими Церковь в простоте

Человек, придя в Церковь из мира, кипящего гордостью, похотью и суетой, и не найдя в ней чего-то привычного, а что-то непривычное встретив, бывает недоволен, как бывает недоволен беспризорник, выросший в подвале и впервые попавший в детский дом. Он удивляется: "Почему у вас тут крысами не пахнет? Зачем лампочки яркие и окна большие?" В чем-то пришедший из мира человек, конечно, прав; есть недостатки в церковной жизни, как есть они и в детских домах. Но ни в коем случае нельзя беспризорнику возвращаться в его гибельный подвал, а нужно остаться в детском доме, приняв его таким, каков он есть, отъесться в нем и обогреться. По крайней мере, мальчик будет жив и здоров. Его оденут, накормят и обучат грамоте. Нужно сперва принять Церковь такой, какая она есть, целиком, со всеми ее мнимыми и действительными недостатками, которые попустил, а может быть, благословил, снисходя к нашей немощи, Бог. Потом, воцерковившись по-настоящему, человек разберется: где заповеди Божии, где общецерковные каноны, где местные церковные обычаи, а где обычаи народные, где следы древнего язычества, где новые суеверия, где проявление немощи церковных людей, а где снисхождение к немощи людей нецерковных. Все это человек научится различать со временем, если сначала смирится и примет Церковь в простоте, как дитя.

16. Именно мне даны заповеди

"Если бы я увидел в Церкви чистоту отношений, когда все от души улыбаются друг другу и каждый готов поделиться последним куском, тогда и я стал бы христианином и с удовольствием вошел бы в такую духовную общину". - "А что бы Вы имели с ней общего?" Вот такой диалог. Действительно, было бы очень хорошо, если бы христиане были всегда добры друг к другу, жертвенны, совершенны в любви к Богу и ближним и показывали добрый пример всем окружающим. Это было бы очень хорошо, а вот ждать этого от других не следует. Мне даны заповеди, и я должен быть готов пожертвовать, я должен быть готов принять ближнего таким, какой он есть, и не осуждать, а любить его. Вот что сделает меня христианином и членом Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви. Тогда, даже если я буду жить в пустыне или окажусь в тюрьме и телесно буду удален от храма, душой я все же буду в Церкви, буду членом Тела Христова. А если сам буду чужд ближнему, а только стану ждать добра от него, то, и каждый день бывая в храме, реально окажусь вне его.

17. Новое вино - в новые мехи

Никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани, ибо вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже. Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают, но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое (Мф. 9, 16-17). Один из самых обычных соблазнов, когда человек, читая Евангелие и узнавая учение Церкви, находит, что они не совпадают с его представлениями об истине и добре, и он отвергает Божию Истину и истинное добро ради своих представлений. Он пытается пришить твердую, новую ткань Христова учения к ветхой ткани светской морали и влить в ее потрескавшиеся мехи молодое вино Святого Духа и получает от этого только вред.

18. Не обижайся на Бога

Многие люди, даже православные христиане, смущаются Ветхим Заветом, и понять их можно. Вот представьте: трехлетняя засуха, в семью голодающих приходит человек, сам, кстати, не голодавший, и говорит: "Дайте мне хлеба с маслом". Ему на это умирающая от истощения женщина отвечает, что у нее осталось всего горсть муки и ложка масла и они с сыном собираются съесть по последнему куску и умереть. Но пришелец и после этих слов настойчиво уговаривает бедную женщину сперва накормить его, а потом уже есть самой с сыном. Понятно, что с точки зрения житейской морали это поступки безжалостного, недоброго человека. Но ведь именно так поступил пророк Илия в Сарепте Сидонской; и мы знаем, что его безжалостные действия и послушание голодавшей вдовы обернулись великим чудом, сохранившим жизнь и ей, и ее сыну, и пророку. Добрым часто кажется пустое, а недобрым - святое. Ведь именно "недоброта" пророка Илии явилась животворящей. Что значит, когда наше нравственное чувство восстает против Священного Писания, то есть слова Божия, или против самого Бога? Это значит, что в душе нашей живет маленький божок Моралька, с которым мы изменяем великому, истинному Богу, Творцу неба и земли. Можно было бы обижаться на Бога не только за Ветхий Завет, а и за всю нашу жизнь: за наши неприятности, болезни, страдания, смерть, наконец. Ведь ничего не бывает без воли Божией. Причина нашего ропота на Бога, очевидно, в нашем маловерии и привязанности к временному, земному. Если бы верили в Бога, в Его всемогущество, всеведение и всеблагость, знали бы свою греховность и душой стремились в вечность, в Царство Небесное, то не обижались бы на Бога. Кроме того, Бог дал заповеди нам, людям, Богу же заповеди никто не давал, и требовать от Него их исполнения несправедливо. Сказано Господом: "Не убий" - и мы должны избегать не только убийства, но даже и гнева, и всякой неприязни. Когда же Бог совершает свой таинственный промысл, попуская быть на земле страданиям и смерти, нам следует благоговейно устраниться от всякого суда и сказать: "Господи, да будет воля Твоя". Мы смущаемся поступком пророка Илии, который зарезал сто пятьдесят бесовских пророков. Но он зарезал их не потому, почему мы друг друга ругаем, ударяем и даже режем, не по злобе, не из зависти, не из мести за личную обиду, не по страсти - а по воле Божией, по Божиему благословению. Послал Бог пророка на дело Божие, и пророк совершил его. А сам он не имел злобы в своей душе, которая вся была устремлена к Богу. Илия не искал ничего своего, жил не по своим понятиям, мечтаниям и прихотям. Бог говорил ему: "Иди" - и он шел. Бог говорил: "Запрети дождю" - и он запрещал, и три года дождя не было. Потом Бог говорил: "Отверзи небеса" - и Илия отверзал небеса. Такая дана была сила человеку ради его преданности Богу.

19. Монахи прогнали свою мать

"Мне в монашестве все понятно, а только не понятна жестокость монахов к их родственникам. Где была совесть Пимена и его братьев, когда они свою родную старуху мать даже на порог не пустили? Ведь она пришла к ним в пустыню издалека, чтобы только посмотреть на лица любимых сыновей, а они заперлись от нее в своей келье и не стали разговаривать с ней, даже взглянуть на себя не дали, а только Пимен пообещал ей, что если здесь она своих сыновей больше не увидит, то непременно увидит их на небесах". Ответить на высказанное смущение можно вот что. Преподобный Пимен и его братья, как истинные монахи, отреклись от всего мирского, в том числе и от привязанности к родственникам, но они не отреклись от любви, и поэтому их на вид жестокий поступок оказался на пользу и самой матери, ведь, как сказано в Отечнике, она с радостью (1) ушла и сказала: "Если подлинно увижу вас на небе, то не хочу уже видеть на земле". Мы не можем подражать великим подвигам этих людей, но можем ими с благоговением восхищаться.