- Все понятно. Придется поговорить с дамой.

В соседней комнате раздался топот босых ног.

Глава пятая

Посмотри в мои глаза.

- Вот видишь, а ты переживала, - Вадим Петрович подошел к жене, которая мыла, оставшуюся после гостей посуду.

- Я переживала, а ты нет?

- Я тоже, конечно...

- "Я тоже" - передразнила Галина мужа. А ты совсем осип.

- Это все ради Асинкрита: приходилось говорить медленно и громко.

- Понимаю. Ты у меня молодец.

- А уж ты... Хорошо, Галчонок, придумала...

- В смысле?

- В смысле гостей пригласить. Время пообщаться с Асинкритом у нас с тобой еще будет, зато... Короче, солнышко, ты меня поняла.

Галина с улыбкой повернулась к мужу:

- Нет, не поняла.

- Я очень за первые минуты переживал. А он молодец. Правда, с прежним Асиком контраст разительный тот всегда был душой общества, а этот... диковатый пока.

- Диковатый... Себя поставь на его место. Приходишь в незнакомый дом, а там уйма народа. Поневоле дичиться начнешь. Так, мне надо Асинкриту постель стелить, а ты иди, пообщайся с ним.

- Пойдем вместе. Пожалуйста!

- Боишься? насмешливо протянула Галина.

- С чего ты взяла? Просто я всегда боюсь моментов неловкости.

- Я и говорю боишься. Ладно, пошли.

Асинкрит сидел на диване в большой комнате и листал журнал.

- Ты устал, наверное? растягивая слова, очень громко спросил Сидорина Вадим Петрович.

- Самую малость, - поднимаясь, ответил Асинкрит.

- Ты сиди, Асик, сиди, продолжал Глазунов с той же интонацией, - поговорим по душам. Как тебе наши друзья?

- Очень приятные люди. Особенно Сергей Кириллович.

- Это Романовский, мой коллега. Тоже психотерапевт. Практики более двадцати лет.

- Понятно.

- А как тебе девочки, Асинкрит? вступила в разговор Галина?

Сидорин, словно очнувшись, посмотрел на нее.

- Асик, Галя спрашивает про своих подруг, - "перевел" вопрос жены Глазунов.

- А-а... Я подумал, что речь идет про Асю и Олю. Очень... приятные. И Люба и Лиза. Я правильно запомнил?

- Абсолютно, - Галина вслед за мужчинами села на диван.

- Только Лиза... чувствовалось, что Сидорин тщательно подбирал слова, - она вся в себе была, не с нами. А Люба да... веселая.

- Она всегда веселая, характер такой.