- Ребеночка ждала. Ну и вот, в одночасье все рухнуло. Мишу во всесоюзный розыск объявили.

- Во всероссийский. Сейчас нет Союза,- это вновь Глазунов. И, немного ехидно:

- Прости, я перебил тебя.

- Не прощу. Я знаю, что говорю. Мишу не только в России искали, но и в Белоруссии.

- Нашли?

- Нашли-то нашли, да что толку мертвого. Полгода назад банду взяли. Раскрутили их хорошенько... Короче, они Мишу убили.

- За что? Сидорин в упор посмотрел на Галину Алексеевну. Та даже растерялась.

- Как за что? За деньги, за машину...

- Асик, я понимаю, - вновь в квартире загремел глазуновский баритон, - ты отстал... от жизни. Сейчас убить человека ничего не стоит. Вот так и живем, как волки.

- Вадик, ну не все же такие? Просто Алисочке не повезло... Да, а ребеночка она потеряла... Мы ее, конечно, поддерживаем, как можем, но, сам понимаешь... Вот и сегодня, еле-еле ее к нам затащила. Сидит сутками в своем музее.

- Галочка, я же объяснял тебе как психотерапевт: работа спасение для Алисы.- И уже к Сидорину, вновь медленно и громко:

- Алиса по профессии архитектор. Всю жизнь себе мечтала построить дом, чтобы от чертежа и до последнего кирпича все самой. Когда главный архитектор подмахнул не глядя разрешение на снос одного старого дома в центре города, Толстикова сказала ему все, что она думает про него.

- Так уж и не глядя, Вадик?

- Галочка, это же ирония. Конечно, глядя. Конечно, не даром. Сейчас там особняк одного нашего чинуши... С работы Алисе пришлось тогда уйти. Слава Богу, Миша ее здорово в то время поддержал. Мы с Галочкой Лизу в музей пристроили...

- Не преувеличивай, Вадик. Просто слово замолвили. Да и много ли желающих за такую зарплату в этих казематах сидеть и пыль веков глотать?

- Согласен, Галчонок. Алиса старинной архитектурой занимается, художниками.

- А у Любы все хорошо? неожиданно спросил Сидорин.

- Без мужа ребенка нажила, одна дочку растит, без бабушек и дедушек. Что же здесь хорошего? ответила гостю Галина Алексеевна.

- А где же муж? продолжал задавать вопросы гость.

- Асик, ты такой наивный! впрочем, Вадим Петрович тут же спохватился:

- Прости! Гуляет где-то.

- Вадим, скажи, почему ты так громко говоришь? У тебя что-то со слухом? Я, может, и псих, но вовсе не глухой.

Глазунов от удивления даже открыл рот. Галина рассмеялась. Ей стало вдруг легко. Какой-то порог, стоявший между ней и Сидориным, разом исчез: напротив сидел знакомый Асинкрит: спокойный, с веселыми искорками в глазах.

- Я думал... чтобы лучше... понимал. А ты выходит все...

- Скажем так почти все. Наверное, Виктор Иванович тебе не все успел объяснить. Я уже давно из больницы. И работаю месяца четыре.

- Вот как? Занимаешься волками?

- Если можно так сказать. Жил и работал в Тамбове...

- В Тамбове. А почему?