- Вадим, скажи, почему ты так громко говоришь? У тебя что-то со слухом? Я, может, и псих, но вовсе не глухой.

Глазунов от удивления даже открыл рот. Галина рассмеялась. Ей стало вдруг легко. Какой-то порог, стоявший между ней и Сидориным, разом исчез: напротив сидел знакомый Асинкрит: спокойный, с веселыми искорками в глазах.

- Я думал... чтобы лучше... понимал. А ты выходит все...

- Скажем так почти все. Наверное, Виктор Иванович тебе не все успел объяснить. Я уже давно из больницы. И работаю месяца четыре.

- Вот как? Занимаешься волками?

- Если можно так сказать. Жил и работал в Тамбове...

- В Тамбове. А почему?

- В моих вещах, когда их нашли там... в автобусе, была газета "Тамбовская жизнь".

- Понятно. Решили оттуда начать? Ну и как?

- Пока ничего, а там посмотрим.

- Асинкрит, почему же ты раньше не сказал Вадиму, чтобы он... потише говорил? спросила Галина Алексеевна.

- Чтобы не поставить его в неловкое положение, - очень просто ответил Сидорин. Ты же сейчас засмеялась, а тогда было еще больше народу.

Глазунова с интересом посмотрела на Асинкрита.

- Значит, чтобы не поставить в неловкое положение?

- Ну да. У нас, у волков то есть, да в принципе у всех животных есть альфа-самцы...

- Кто?

- Альфа-самцы, так по-научному. Хозяева. Вожаки. На этой территории Вадим альфа.

- Ты поняла? торжествующе взглянул на жену Глазунов. Спасибо, Асик, за солидарность.

- Вообще-то очень спорный вопрос альфа ты или нет, дорогой.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Стоп, ребята, не надо, - примирительно поднял руку Сидорин.

Неожиданно скрипнула и чуть приоткрылась дверь. В проеме появилось лицо Аси.

- Дядя Асинкрит, а еще про альфов расскажите, пожалуйста.

- А ну спать немедленно, негодница, - вскинулась на дочь Галина, - я думала она уже третий сон видит...

- Как же, с вами увидишь. Папа как рихонская труба.

- Какая? не выдержав, рассмеялся Глазунов-старший.

- Рихонская. По телевизору говорили.

- Глупая. Иерихонская.