Католическая церковь, как известно, учит, что молитвы призывания Святого Духа не нужны для освящения евхаристических элементов. Священник, по их учению, является совершителем Таинства, "minister sacramenti;" он, как "vice Christus" [заместитель Христа], как "Stellvertreter Christi" [заместитель Христа (нем.)], обладает полнотой благодати, как и Сам Христос; и, как Христу Спасителю нет необходимости призывать нераздельного от Него Святого Духа, так и Его заместителю, полномочному совершителю Таинства, в этом призывании также нет необходимости. С известного времени римская практика выбрасывает из мессы эту молитву или, точнее, так ее скрывает в контексте своих молитв, что она теряет свое значение и характер освятительной молитвы. Освящение Даров совершается исключительно словами Господа: "Accipite, manducate, hoc est enim corpus Meum", etc [Приимите, ядите, сие есть Тело Мое]. Любопытно заметить, что существует среди некоторых католических ученых мнение, что Дух Святой сослужит священнику, является его Mitkonsecrator [Сослужитель (нем.)], συλλειτουργός [Сослужитель] [1].

Поэтому в полемике со всем Востоком, который всегда и всюду эту молитву читал и бережно хранил, как самую важную наравне с установительными словами Господа, латинские богословы старались доказать, что молитва эта сравнительно нового происхождения, что она есть продукт греческой литургической практики, которую апостольская Церковь не знала. Поэтому все свидетельства святых отцов и самих литургических памятников подвергаются ими жесткой критике, недоверию и очень часто произвольному толкованию. Но тем не менее факты говорят сами за себя, и не признавать некоторых несомненных доказательств невозможно. Католические сомнения направлены главным образом на два момента:

Молитва эпиклезы — происхождения не первоначального, она — продукт позднейших домыслов греческих теологов, и

Эта молитва на первых порах своего возникновения имела характер не консекраторный, она читалась не ради освящения Даров, а чтобы удостоить молящихся причаститься Евхаристии; иными словами, это была молитва призывания Святого Духа не на Дары, а на молитвенное собрание.

Существуют все же, как мы сказали, такие свидетельства, не признать которые невозможно даже самым крайним латинским ученым. Для примера возьмем классическое место из "Книги о Святом Духе" святого Василия Великого (гл. 27) и от него начнем исследование: "Кто научил знаменовать себя крестным знамением? Какое Писание научило нас в молитве обращаться к востоку? Кто из святых оставил нам на письме слова призывания при показании — τά τής έπικλήσεως ρήματα έπί τή άναδείξει — Хлеба Евхаристии и Чаши благословения? Ибо мы не довольствуемся теми словами, которые Апостол или Евангелие упоминает, но и прежде их, и после произносим и другие, как имеющие великую силу для Таинства, приняв от неписаного учения" [2]. Если читать этот текст святого Василия без предвзятости, то ясно, что здесь свидетельствуется об апостольском происхождении эпиклезы. Не лишено значения даже и такое выражение, как "при показании Хлеба", ибо молитва Sanctus’a литургии того же Василия Великого заканчивается словами "показав Тебе Богу и Отцу, благодарив, благословив...", а в молитве эпиклезы той же литургии написано: "Благословити я, освятити и показати Хлеб Сей" и т.д. В подтверждение этому месту из "Книги о Святом Духе" святой Василий Великий в III книге "Против Евномия" пространно разрабатывает церковное учение о том, что Дух Святой есть "Сила освящающая" и "Источник освящения".

Несколько раньше в своих Катихезах святой Кирилл Иерусалимский дает нам ясно формулированное учение о том же моменте Литургии. Так (Myst. 3:3), он говорит: "Евхаристический Хлеб после призывания (μετά τήν έπίκλησιν) Святого Духа не есть уже больше простой хлеб, но Тело Христово" [3], — или (Myst. 5:7): "Мы просим человеколюбивого Бога низпослать Святого Духа на Дары, чтобы Он сделал хлеб — Телом Христовым, а вино — Кровию Христовою" [4]. — "Святый Дух касается, освящает, прелагает (μεταβέβληται)... Святые Дары принимают Святаго Духа" [5]. Чтобы не умножать цитаты, сошлемся только на Ефрема Сирина [6], святого Петра Александрийского [7], святого Феофила [8] и Оптата Милевского [9], которые все свидетельствуют в том же духе об освятительной силе Святого Духа и необходимости Его призывания в Литургии.

Если мы обратимся к святому Иоанну Златоусту, то свидетельство его только с особенной яркостью подтвердит сказанное другими. Оставляя в стороне его I и II беседу на "Предательство Иуды" и 82 беседу на евангелиста Матфея, где говорится несколько неясно об освящении, обратимся лишь к нижеследующим текстам, ясность которых не оставляет никаких сомнений о том, как думал по этому поводу Златоуст.

B беседе "О кладбище и Кресте" он говорит: "Что ты делаешь? Когда священник стоит перед престолом с воздетыми к небу руками, призывая Святого Духа сойти и коснуться Святых Даров, тогда бывает великая тишина, великое спокойствие. Но как только Дух даровал благодать, когда Он сошел, когда коснулся предложенных Даров, когда ты видишь закланного и уготованного Агнца, тогда ты кричишь, ссоришься, бранишься" и т.д [10]. В "Слове о священстве" говорится (3:4): "Стоит священник и низводит не огонь, а Духа Святого, читает длинную молитву, но не о том, чтобы огонь ниспал сверху и попалил предложенное, но чтобы благодать сошла на жертву и зажгла через нее души всех...", — и дальше: "Священник призывает Святого Духа и приносит страшную жертву" [11]. В IX беседе "На покаяние" Златоуст говорит о схождении Духовного Огня с неба на таинственную трапезу, когда закалается Агнец Божий [12]. В XIV беседе на Ев. от Иоанна сказано: "Хлеб этот становится Небесным Хлебом, когда на него сойдет Дух" [13]. В беседе "О воскресении мертвых" учит Златоуст: "Таинственные Тело и Кровь никак не могут соделаться без благодати Духа" [14]. В Ι беседе на день Пятидесятницы говорится об освящении и обновлении, совершаемом Святым Духом. Присутствие Духа доказывается отпущением грехов, рукоположением, таинственной жертвой [15]. Эти цитаты могли бы быть умножены, но и сказанного довольно, чтобы показать, что Хризостом учил об освящении силой Святого Духа, а не одними установительными словами и что он призывал в Литургии и других таинствах благодать Параклита для совершения тайнодействия. Так же, как и все ему современные святые отцы, святой Иоанн Златоуст знает только одну традицию, которая в литургической практике исповедует и воплощает догмат об освящающей силе Духа.

Таким образом, от Нумидии через Египет, Каппадокию, Сирию и вплоть до Антиохии, т.е. по лицу всей Православной Церкви, в IV веке была повсеместной традиция освящать евхаристические Дары молитвой эпиклезы. Вся Церковь в лице своих самых видных писателей и учителей свидетельствует то же самое. Другой традиции в то время мы не знаем, да и ее не было.

После столь ясных и убедительных свидетельств христианских писателей IV века нет основания искать им подтверждений у позднейших отцов и учителей. Они только повторяют сказанное предшественниками. Гораздо важнее попытаться проследить, нет ли тех же мыслей у писателей более ранних, до IV века. Святой Василий Великий говорит о неписаном апостольском предании. То же подтверждает и псевдо-Прокл [16]. Не найдем ли следов этого предания в предшествующем столетии?

На самом деле, Фирмилиан, епископ той же Кесарии Каппадокийской, пишет в 256 г., т.е. за сто лет до святого Василия, святому Киприану Карфагенскому о некоей женщине-еретичке, лжепророчице, которая лет 20 назад до того (т.е. около 235 г.) появилась и подражала священнику, совершающему Евхаристию. Она часто дерзала так поступать, подражая благословению Хлеба и освящению Евхаристии "призыванием" [17]. Следовательно, призывание в первой половине III века было тоже уже санкционированной практикой.

Святой Киприан Карфагенский говорит о законном освящении жертвы Господней и о том, "приношение не может быть совершено там, где нет Святого Духа" [18].

Ориген также знает эпиклезу [19].

Таким образом, первая половина III века хранила эту молитву. Пойдем дальше назад. Святой Ириней Лионский. Если даже оставить в стороне так называемые "Пфаффовские фрагменты", скандальный подлог в науке, в которых ясно сказано об эпиклезе, то святой Ириней говорит вполне определенно о призывании.