Сказал старец: «Как тот, кто держит огонь за пазухой, не может не обжечься, так и тот, кто много с кем встречается, не избежит злословия».

2. Сказал авва Иперехий: «Лучше есть мясо и пить вино, чем злословием есть плоть братьев».

3. Он же сказал: «Змей, своим нашептыванием Еве, изгнал ее из рая. Ты подобен змею, если злословишь ближнего. Ты губишь и себя, и душу слушателя».

4. Он же сказал: «Да не произносят твои уста лукавое слово. Собирают ли с терновника виноград? (Мф 7,16).

5. Старца спросили, что такое злословие. Он ответил: «Не знать Бога, ни славы Его и завидовать ближнему».

8. Из святого Ефрема

Брат! Не терпи того, кто злословит другого, хотя бы он и говорил истину, а то станешь сообщником его погибели. Если кто–нибудь назовет согрешившего царя «плохим» и скажет правду, никто из слушателей не потерпит разговоров против владыки. А если кто–нибудь будет стоять и слушать хулу на царя, не возражая, то и хулитель, и его слушатель получат одинаковое наказание на суде: одного казнят за то, что сказал, другого — за то, что слушал. Лжец обвиняет, а ты подставляешь ему свое ухо — так смерть, исходящая из его уст, принимает твой слух, и, приняв ядовитую закваску, вскисает от нее твое сердце.

Как смерть вошла в человека? Через слух. Слухом Ева восприняла слова змея. От него с тех пор и до сего дня входит в мир разрушение. Дьявол, конечно, может убить молчащего, но только тем, кто говорит. Кого он не может убить устами, убивает слухом. Спаситель запрещал бесам говорить, даже если они говорили истину.

И апостолы не слушали похвалы от бесов, чтобы отрава не входила в их чистый слух, который после этого станет принимать всякую ложь. Коварный враг всегда примешивает к истине ложь, чтобы ввести в обман простаков и повергнуть их в пропасть погибели. Змея ест сладкую траву, которая в ней превращается в смертоносный яд, и горе тому, кого она ужалит.

Даже из правды дьявол приготовляет ложь, подмешивая правду к яду своих заблуждений. В его сладких речах сильный убийственный яд, вводящий многих в заблуждение. Так Искариот лобзанием уст и смиренными словами прикрывал свое коварство, совершая предательство Владыки Сердцеведца. И если дьявол льстил даже Творцу, то разве он не будет обманывать тебя, бренного? Спаситель предал Себя на смерть, но не обратил слуха к голосу лжеца.

Он отверз уста и вкусил уксус, смешанный с желчью, но слух не преклонил к словам злодея. Он позволил предателю дать Ему лобзание, но не дал ответа на ложь. Можешь позволить лжецу поцеловать тебя, но не внимай ему твоим слухом. Его лобзание осудит его самого, а одобрение слов лжеца принесет тебе смерть. Ты поступишь правильно, если будешь отвращаться даже от запаха яда.

Почему ты бежишь прочь от едкого дыма, а речь лжеца слушаешь с удовольствием? Почему ты не выносишь вони, но сидишь рядом со злословящим? Ты свое тело должен ограждать от заразы. Ты хранишь его от блуда? Тогда пощади и свой язык от пересудов. Уста твои лгут и доносят, потому что не могут отделиться от тебя и пойти развратничать, — они и тебя увлекут в погибель. Если хоть один орган твоего тела грешит, то наказание постигнет тебя всего.

Солдат свое тело закрывает железным панцирем, но если защита хоть где–то разойдется и не защитит от стрелы, храбрец погибнет. То же самое, если слух превратится в открытую дверь, готовую принять всякое зло: он примет в себя страшную неминуемую гибель. Дверь слуха велика, потому и смерть в мире вошла через слух — она истребила целые поколения людей и все еще не насытилась. Затвори свои уши запорами и ставнями, чтобы не вошло в них осуждение. Нельзя недооценивать злословие — это, мол, нечто совершенно ничтожное и не совсем вредное.

Мариам покрылась проказою, как снегом, сказав только одно слово (Чис 12, 1; Втор 24, 9). И если пророчица была столь сурово наказана за невоздержанный язык, то насколько больше мы повинны каре за наши бесконечные злословия? Мариам–то говорила правду, но она не была принята, потому что она высказала ее с осуждением. Даже если кто–то злословит кого–то правдиво, его правда наполнена нечестием. Или изобличи человека по всей правде, или вообще ничего о нем не говори. Правда обращается в ничто, если к ней примешать злостную ложь. Нельзя же есть пищу, если в ней окажется хотя бы капля яда.