поодаль, тихонько глядеть краем глаза и

ничего не говорить - слова только ведут к

недоразумениям. И каждый день садиться чуть

ближе - и так они станут друзьями. Поставьте

на место лисенка Бога, и вы уловите, что

такое любящая целомудренная робость,

застенчивость, которая предлагает себя, но

не продается. Бог не принимает поверхностно-вежливых

отношений и не навязывает Своего

присутствия. Он его предлагает, но принять

его можно именно только так: два

застенчивых любящих сердца робко и несмело

ищут друг друга с глубоким взаимным

уважением, потому что оба признают святость

и необычайную красоту взаимной любви. Внешний мир утверждает

себя. Внутренний мир можно ощутить, но он не

старается привлечь к себе внимание. Следует

продвигаться чутко и осторожно. За

внутренним миром следует наблюдать, как

наблюдают птиц. Для этого выбирают место в

лесу или в поле, где тишина исполнена жизни;

наблюдающий тоже замер без движения, но

чуток и внимателен. Такое состояние

настороженности, позволяющее нам

улавливать то, что иначе ускользнуло бы от

внимания, можно передать словами детского

четверостишия:

В лесу жила-была премудрая сова.

Преостро видя все, скупилась на слова;

Скупясь же на слова, все слышала и знала.

Ах, если бы она для нас примером стала!

Мы ослеплены

миром вещей и забываем, что он мелок, лишен

той глубины, какой наделен человек. Человек

и ничтожен, и велик. Когда мы видим себя в

масштабах все расширяющейся вселенной -

безгранично большой или бесконечно малой -

мы ощущаем себя ничтожной и хрупкой'

пылинкой; но стоит нам обратиться внутрь

себя - и мы обнаруживаем, что всей этой

необъятности не достанет, чтобы заполнить

нас до краев. Весь тварный мир, словно