масштабах все расширяющейся вселенной -

безгранично большой или бесконечно малой -

мы ощущаем себя ничтожной и хрупкой'

пылинкой; но стоит нам обратиться внутрь

себя - и мы обнаруживаем, что всей этой

необъятности не достанет, чтобы заполнить

нас до краев. Весь тварный мир, словно

песчинка, исчезает в глубинах нашего

существа: мы слишком необъятны, чтобы он мог

заполнить, преисполнить нас. Это может

сделать только Бог, Который сотворил нас

для Себя, в Свою меру. По слову Ангелиуса

Силезиуса, "Я столь же велик, как Бог; Бог

так же мал, как я".

Мир вещей непрозрачен, он

обладает плотностью, весом и объемом, но

лишен глубины. Нам доступна сердцевина

любых вещей, но когда мы достигли их глубин -

это конечная точка, через нее нет пути к

бесконечности: центр шара является его

глубинной сердцевиной, но если мы

попытаемся пройти насквозь, то вернемся на

поверхность с противоположной стороны.

Священное Писание говорит о глубине

человеческого сердца. Это не такая глубина,

которую можно измерить; безмерность

составляет самую ее природу, она

превосходит всякие пределы. Эта глубина

коренится в безмерности Самого Бога. Только

когда мы поняли разницу между присутствием,

навязывающим себя, и присутствием, которое

нам приходится искать, потому что мы

ощутили его в своем сердце, только когда мы

поняли разницу между тяжелой, непрозрачной

плотностью окружающего нас мира, и глубиной

человека, которую может заполнить лишь Бог -

и я бы сказал: глубиной всей твари,

призванной быть вместилищем Божиего

присутствия, когда, по завершении всего, Бог

будет все во всем, - только тогда можем мы

начать поиск, в осознании нашей слепоты,

нашей ослепленности видимым, мешающим нам