человека, которую может заполнить лишь Бог -

и я бы сказал: глубиной всей твари,

призванной быть вместилищем Божиего

присутствия, когда, по завершении всего, Бог

будет все во всем, - только тогда можем мы

начать поиск, в осознании нашей слепоты,

нашей ослепленности видимым, мешающим нам

постичь невидимое.

Быть слепым по отношению к

невидимому, воспринимать только осязаемый

мир означает, что мы лишены полноты знания,

опытного знания истинной реальности: того,

что мир - в Боге и Бог - в сердцевине мира.

Слепой Вартимей это мучительно осознавал,

потому что из-за его физической слепоты

видимый мир был ему недоступен. Он мог

воззвать к Господу из глубины отчаяния, со

всей силой отчаянной надежды, которую он

ощутил, когда спасение проходило мимо него,

потому что чувствовал себя отверженным. Мы

слишком часто неспособны воззвать к Богу

подобным образом, потому что не осознаем,

насколько из-за нашей слепоты нам

недоступно истинное видение - видение,

которое могло бы придать абсолютную

реальность самому видимому миру. Если бы

только мы умели стать слепыми по отношению

к видимому, чтобы увидеть за ним глубину,

увидеть в нас самих и вокруг нас - невидимое,

пронизывающее все и вся!

Слепота бывает разная. У

святых - не у нас! - она может быть следствием

видения слишком яркого света. Святой Симеон

Новый Богослов, говоря о Божественном Мраке,

разъясняет, что это избыток света столь

ослепительного, что тот, кто раз увидел его,

лишается зрения. Бывает слепота, когда

смотрят и не видят. Толстой в "Войне и

мире" описывает, как Пьер Безухов смотрит

в огромные красивые глаза Элен и видит в них

только самого себя, без всяких недостатков,

каким она (дурочка) видела его. Он взглянул в