чтобы мы могли ее описать в рассудочных

категориях. То же самое относится и к опыту,

переживанию красоты, будь то в музыке или в

изобразительном искусстве, воспринятой

слухом или зрением. Не сумма доводов

заставляет нас восхищаться произведением

искусства. Если мы хотим поделиться с кем-нибудь

собственным переживанием красоты

произведения музыки, скульптуры,

архитектуры или живописи, мы пригласим его

словами Христа, которые Он произнес,

обращаясь к первым ученикам: "Пойдите и

увидите". Мы ведь не станем говорить: "Сначала

я объясню тебе, насколько это прекрасно, а

когда ты усвоишь мои слова, тогда можешь

сходить и сам посмотреть".

В этом зачаточном опыте

любви и красоты мы вдруг оказываемся лицом

к лицу с кем-то или с чем-то, чего, возможно,

годами не воспринимали, даже не замечали; и

вдруг по какой-то необъяснимой причине мы

видим то, мимо чего проходили раньше. Юноша

и девушка могут принадлежать какому-то

кругу людей; и вдруг в какой-то день они

видят друг друга? Что-то случается, словно

солнечный луч падает на цветной витраж в

окне. Пока нет солнца, стекло выглядит

перекрещением темных линий на сероватом

фоне. И вдруг оно освещается и сразу

обретает красоту, содержание, смысл. Теперь

видно, что это витраж. Солнечный луч

недолговечен, он может погаснуть через миг

или к концу дня, но тот, кто увидел окно

освещенным, знает теперь, что это не серое

пятно, а цветовое окно, ставшее невидимым.

Уверенность, которая сильнее очевидности -

это мы и называем верой. Я знаю, что красота,

которую я увидел, есть, хотя и кажется, будто

она угасла.

Если я хоть раз увидел это

окно, его можно рассматривать с двух точек

зрения. То, что мы открыли благодаря окну,