земного, перестает даже осознавать себя,

переживает только благоговейный ужас,

любовь, поклонение, радость, торжество о

встрече с Богом, Который как-то пронизывает

все его сознание, все его переживания, все

его тело, не оставляя никакой возможности

заглядеться на себя или следить за тем, что

с ним происходит. И пока такой глубочайший,

потрясающий опыт происходит, конечно,

человек не знает, что с ним происходит. Это,

разумеется, относится не только к

религиозному опыту; есть моменты в жизни,

когда какой-нибудь опыт, переживание,

событие нас так охватывает, так потрясает,

что мы себя и вспомнить не можем, и

оглядеться не можем. Так бывает в момент

автомобильной катастрофы; так бывает в

момент потрясающей нас до глубин радости

или пронизывающих наше сердце горя и

отчаяния.

возвращаясь к опыту святого Макария: он

говорит, что человек, пока он в пределах

этого опыта, ничего не может сознавать,

кроме Бога. Но в какой-то момент Бог как бы

от него удаляется; человек находится на

положении (это очень красивый, как мне

кажется, образ) маленького челна, лодочки,

которую море, отходя от берегов, оставляет

на песке. За несколько секунд до этого челн

еще колебался на волнах; теперь он покоится

на земле. Вот этот момент, когда человек уже

не несом опытом, хотя опыт, переживание еще

горит, еще трепещет; когда человек

абсолютно еще уверен в реальности этого

опыта и однако актуально, в данную минуту

его не переживает, - этот момент и является

той гранью, когда опыт превращается в веру,

в уверенность. И человек может вполне

справедливо продолжать жить и говорить: я

это пережил, и я знаю, что это есть. Это может

быть религиозный опыт, страх, радость, горе;