говорить с убедительностью, потому что он

говорит о том, что сам знает, чего он

дознался до мозга костей, почти до разрыва

сердечного.

мы принадлежим общине, человечеству, вокруг

нас есть люди, мы не исчерпываем собой

никакой человеческих опыт, включая и

религиозный; у нас очень много общего с

людьми, с которыми мы находимся, но этот

опыт каждый человек пережил несколько

иначе: у одних его больше, у других меньше; и

потому что мы общаемся друг с другом, потому

что мы составляем одно целое, опыт одних

делается опытом других; так же как сознание

красоты, правды делается достоянием всего

человечества через одного человека,

который сумел это пережить с предельной

силой и выразить с предельной красотой и

убедительностью.

Вот

об этой второй области веры мы тоже можем

говорить, но должны говорить с большой

осторожностью, указывая, что здесь

кончается мой личный опыт, а здесь я

перерастаю свой личный опыт в соборности, в

общении с той группой людей, к которой я

принадлежу. Таков был опыт апостолов,

который дошел до нас. Апостол Иоанн говорит:

мы свидетельствуем о том, что наши глаза

видели, что наши уши слышали, что мы осязали

собственными руками (1 Ин. 1,1). Да, поскольку у

нас есть частичный опыт, который сродни их

опыту, мы можем поверить в их более точный,

более широкий опыт.

наконец, как я уже говорил, есть гении духа,

гении ума, гении искусства, которые

переживают и могут воплотить в музыку, в

искусство, в научное прозрение то, чего

обычный человек не может воплотить, но мы им

верим, потому что ощущаем убедительность их