наконец, как я уже говорил, есть гении духа,

гении ума, гении искусства, которые

переживают и могут воплотить в музыку, в

искусство, в научное прозрение то, чего

обычный человек не может воплотить, но мы им

верим, потому что ощущаем убедительность их

слов, потому что эти слова доходят до нашей

души, до нашего сознания как истина, как

правда, потому что мы с ними уже общаемся в

опыте, хотя их опыт превышает наш. Таковы,

например, слова Христа. В Евангелии от

Иоанна мы читаем, что Спаситель Христос

говорит: Бога никто не видел, но Сын Божий,

находящийся в недрах Отчих, Тот нам это

открыл (Ин. 1,18). Мы принимаем Его

свидетельство не потому, что Он говорит о

чем-то, о чем мы не имеем никакого понятия, а

потому что у нас есть другие основания

верить Его слову; и мы принимаем это Его

слово, для нас еще, может быть, непостижимое,

потому что другое, Им сказанное, является в

пределах нашего опыта правдой и истиной, и

откровением.

Вот

каким образом через человека до нас может

дойти вера или, во всяком случае, может быть

поставлен вопрос; мы не обязательно сразу

поверим, но встретив этого человека и это

свидетельство, - поскольку его

свидетельство, вернее, свидетельство его

личности убедительно, - мы можем либо

принять его свидетельство и сказать себе:

этот человек это действительно знает; я

постараюсь дознаться до его опыта; либо, уже

на основании предрассудка, предвзятых

мыслей оттолкнуть человека, сбросить его со

своего пути и сказать: то, что вне пределов

моего опыта, - бред; этот человек

сумасшедший, его надо отстранить. Так

человек науки не поступает, так поступает

только безумный.