человека или на целую другую группировку

свою печать, требует, чтобы все

соответствовали данному проекту. Люди,

которые это делают, всегда думают, что они

верят в человека, что они увидели, каким он

может стать великим, значительным, думают,

что он в себя не верит, а если бы он поверил в

себя по-настоящему, он бы понял и последовал

их диктатам. На самом деле такой подход -

отрицание всякой веры в человека. Такой

подход основывается на том, что после

умственного, клинического, холодного

анализа человека или ситуации из всех

собранных данных складывается образ или

человека, или общества, или человечества в

целом. И затем это несчастное общество, или

человечество, или человека стараются

вогнать в план. Но при этом забывается, что

вера в человека именно тем характеризуется,

что мы уверены: за пределом того, что мы уже

узнали о человеке, за пределом того, что нам

видно, что нам постижимо, есть в человеке

такие глубины, которые нам непостижимы: тот

глубокий, глубинный хаос, о котором когда-то

писал немецкий философ Ницше, говоря: кто в

себе не носит хаоса, тот никогда не породит

звезды.

Так

вот, подход господина Кернера, о котором

говорит Брехт, именно отрицает самую

возможность творческого хаоса; не хаоса в

смысле безнадежного беспорядка, а хаоса в

смысле неоформленного еще бытия, в смысле

клубящихся глубин, из которых постепенно

может вырасти строй и красота,

осмысленность. Настоящая вера в человека

берет в расчет именно то, что человек

остается тайной для наблюдателя, тем более

для умственного наблюдателя, потому что

подлинное видение человека идет не от ума, а

от сердца. Только сердце по настоящему

зряче и раскрывает уму такие глубины,