хотя бы от его доверия и веры в него, теперь

теряет эту зависимость. И если человек,

который сначала вдохновил другого, одарив

его верой своей, сумеет устоять в вере тогда,

когда он стал излишним на время, в этом

процессе становления, если он сумеет

отказаться от насилия власти,

убедительности или даже от мягкого, - а

порой такого жестокого! - насилия любви, то

он сам станет человеком в полном смысле

слова или, во всяком случае, в более полном

смысле слова.

вот получается, что для того, чтобы верить в

другого человека, надо верить смело,

творчески в самого себя, и что если мы не

верим в самих себя, если мы не верим в эти

глубины, из которых может вырасти

непостижимо великое, то мы не можем также и

другого одарить свободой, позволяющей ему

стать самим собой, неожиданным и

непостижимым человеком, который сделает

новый вклад - не предписанный, а личный,

собственный и творческий - в жизнь общества

и в судьбу человечества.

Как

я уже говорил, в другого человека нельзя

верить, если мы не верим в себя самих. И вот

ставится вопрос: что такое вера в себя?

Профессионально, житейски большей частью

люди ответят: верить в себя - это быть

уверенным в том, что если напрячь свою волю,

собрать все силы ума, можно добиться чего

угодно - ну, в пределах возможного... Такая

вера в себя где-то граничит с

самоуверенностью, легко в нее переходит, и,

в конечном итоге, это не вера в себя, а

уверенность, что окружающее поддастся

нашему усилию; в каком-то отношении это

уверенность в том, что во мне хватит силы

переломить и изменить окружающих меня

людей или встречные обстоятельства.