везет больше, чем нашим друзьям: их-то

мы, по крайней мере, оставляем в покое!

Вот

первый момент: постараться определить,

оценить качество доброжелательности,

дружбы, любви, связывающих нас с теми, к кому

мы сердечно привязаны. А потом задать себе

вопрос о связи отвержения, связи

противоположения, существующей между нами

и остальными; и тогда вы увидите, как

постоянно мы стремимся к самоутверждению,

до какой степени даже самые близкие, самые

искренние, самые дружеские, самые братские

отношения, связывающие двух людей, суть

отношения отстраняющие: "Держись на шаг

от меня, я боюсь смешаться с тобой, боюсь

исчезнуть, боюсь оказаться в плену твоей

любви, я хочу остаться самим собой!"

Принятие самого себя.

тут мы можем также измерить элемент

противоположения в самих себе. Приступая к

исследованию самих себя в этом смысле или в

плане какой-нибудь

другой детали нашей обособленной жизни, мы

склонны к поистине дьявольскому

рассуждению. Оно состоит в сущности в

следующем: все, что во мне привлекательно,

что мне во мне нравится, и есть мое "я".

Все же, что во мне кажется мне уродливым,

отталкивающим, или же то, что другие находят

во мне отталкивающим и уродливым, что

создает напряжение с окружающими, я

воспринимаю как пятна, как нечто

привнесенное или наложенное на меня извне.

Например, люди часто говорят: "Я ведь от

всего сердца стремлюсь к иному, но

жизненные обстоятельства сделали меня

таким". Нет, жизненные обстоятельства

только раскрыли, что вы таковы. В переписке

Макария, одного из оптинских старцев, есть

два или три письма к петербургскому купцу,