но исповедь -

это средство примирения с Богом, а

примирение -

дело обоюдное. Итак, прежде чем я дам вам

разрешение во имя Бога, можете ли вы сказать,

что прощаете Ему весь вред, все зло, которое

Он вам причинил, все обстоятельства, в

которых Он принудил вас не быть святым или

святой?". Обычно людям это не нравится, но

это правда и это так важно, так существенно:

мы должны принимать самих себя целиком, как

мы есть. Мы не поступаем так, если считаем,

что мы - это то,

что прекрасно, а в остальном виноват Бог (чаще

всего Бог, а не дьявол, потому что в сущности

Бог должен был бы воспрепятствовать

дьяволу делать зло, которое тот делает -

уж по крайней мере по отношению ко мне!).

Что

же нам делать? Можно ли найти какое-то

вдохновение, поддержку в делании,

вытекающем из того, что мы увидели?

Да,

конечно, можно, и это "да, конечно" для

меня обосновывается двумя моментами. Во-первых,

нечто чрезвычайно воодушевляющее сказал

Иоанн Кронштадтский в дневнике, где он

пересказывает свой внутренний опыт. Он

говорит, что Бог никогда не дает нам видеть

в себе зла, если Он не уверен, что наша вера,

наша надежда достаточно крепки, чтобы

устоять перед таким видением. Пока Он видит,

что нам недостает веры, недостает надежды,

Он оставляет нас в относительном неведении;

во внутренних наших потемках мы различаем

только опасности, которые Он предоставляет

нам находить ощупью. Когда же Он видит, что

наша вера стала крепкой и живой, наша

надежда достаточно сильной, чтобы

выдержать мерзость того, что мы увидим, и не

пошатнуться, тогда Он дает нам увидеть то,

что видит Сам, -