Николай Всеволодович не слыхал стука в дверь, а расслышал лишь только робкий вопрос мамаши, но не успел на него ответить. Пред ним в эту минуту лежало только что прочитанное им письмо, над которым он сильно задумался. Он вздрогнул, заслышав внезапный окрик Петра Степановича, и поскорее накрыл письмо попавшимся под руку пресс-папье, но не совсем удалось: угол письма и почти весь конверт выглядывали наружу.

- Я нарочно крикнул изо всей силы, чтобы вы успели приготовиться, - торопливо, с удивительною наивностью прошептал Петр Степанович, подбегая к столу, и мигом уставился на пресс-папье и на угол письма.

- И, конечно, успели подглядеть, как я прятал от вас под пресс-папье только что полученное мною письмо, - спокойно проговорил Николай Всеволодович, не трогаясь с места.

- Письмо? Бог с вами и с вашим письмом, мне что! - воскликнул гость, - но... главное, - зашептал он опять, обертываясь к двери, уже запертой, и кивая в ту сторону головой.

- Она никогда не подслушивает, - холодно заметил Николай Всеволодович.

- То есть если б и подслушивала! - мигом подхватил, весело возвышая голос и усаживаясь в кресло, Петр Степанович. - Я ничего против этого, я только теперь бежал поговорить наедине... Ну, наконец-то я к вам добился! Прежде всего, как здоровье? Вижу, что прекрасно, и завтра, может быть, вы явитесь, - а?

- Может быть.

- Разрешите их наконец, разрешите меня! - неистово зажестикулировал он с шутливым и приятным видом. - Если б вы знали, что я должен был им наболтать. А впрочем, вы знаете. - Он засмеялся.

- Всего не знаю. Я слышал только от матери, что вы очень... двигались.

- То есть я ведь ничего определенного, - вскинулся вдруг Петр Степанович, как бы защищаясь от ужасного нападения, - знаете, я пустил в ход жену Шатова, то есть слухи о ваших связях в Париже, чем и объяснялся, конечно, тот случай в воскресенье... вы не сердитесь?

- Убежден, что вы очень старались.

- Ну, я только этого и боялся. А впрочем, что ж это значит: "очень старались"? Это ведь упрек. Впрочем, вы прямо ставите, я всего больше боялся, идя сюда, что вы не захотите прямо поставить.

- Я ничего и не хочу прямо ставить, - проговорил Николай Всеволодович с некоторым раздражением, но тотчас же усмехнулся.

- Я не про то; не про то, не ошибитесь, не про то! - замахал руками Петр Степанович, сыпля словами как горохом и тотчас же обрадовавшись раздражительности хозяина. - Я не стану вас раздражать нашим делом, особенно в вашем теперешнем положении. Я прибежал только о воскресном случае, и то в самую необходимую меру, потому нельзя же ведь. Я с самыми открытыми объяснениями, в которых нуждаюсь, главное, я, а не вы, - это для вашего самолюбия, но в то же время это и правда. Я пришел, чтобы быть с этих пор всегда откровенным.