Разговоры за столом носили самый фривольный характер, кто-то заговорил о политике, но его попросили

перестать и не портить настроения собравшихся. О несчастных Царственных Узниках никто даже и не вспоминал!».

«В начале 1923-го года я, к своей большой радости и

счастью, узнал, что ей удалось благополучно покинуть пределы советского "рая" и что она со своей матерью проживает за границей.

Я немедленно списался с ней и был несказанно обрадован получением от нее следующего письма:

"17-го января 1923 г.

Милый маленький Марков, как я была рада узнать, что Вы живы и здоровы!., ведь

я с тех пор ничего о Вас не знаю!.. Теперь скоро два года, что

мама и я выехали из России и жили... у сестры.

Сколько перенесено с тех пор, что я Вас не видела!..

А Вы как поживаете, где Вы все это время были, когда уехали и каким путем? Буду рада узнать все подробности о Вашей жизни!..

Мы бежали через лед два года тому назад! Я даже босиком, так как ничего не было; финн, который нас вез, сжалился и отдал мне свои носки!..

За эти два года я очень поправилась, но еще порядочно

нервная. Буду ждать с нетерпением Вашего письма! Пишите

через...

Мы с мамой сейчас в... Хочу Вам послать фотографии, которые Вам будут дороги, когда получу от Вас ответ. Читали ли Вы мои воспоминания, которые вышли в Париже?

Если нет, то пришлю. Храни Вас Господь, милый "маленький Марков"! Слава Богу, что Вы живы!..

Плава 15. Революция. «Сила Божия в немощи совершается» 633

Сердечный привет и пожелания всего светлого в наступающем году!

Танеева ".

Вскоре я получил и книгу с авторской надписью:

"На добрую память маленькому Маркову от автора."

Чтение этой замечательной книги, этих исключительных по своему содержанию воспоминаний, в которых Анна

Александровна раскрывает перед читателем свою исстрадавшуюся душу, вводя его в мало знакомый круг интимной

жизни Царя-Мученика и его Семьи, всколыхнуло во мне

воспоминания о тихих, спокойных днях жизни в Ливадии, и я снова пережил в малейших деталях все, что казалось

уже погребенным в тайниках моего сердца!

Жгучей, нестерпимой болью отозвались в душе воспоминания о кошмарных 1917-1918 годах, годах безмерных