Anna Gippius
В младенчестве меня спасла от смерти блаженная Ксения, имя которой я ношу. Я дочь морского офицера Балтийского флота. После свадьбы, в 1897 году, мои родители поселились в Кронштадте, куда был переведен мой отец, который часто уходил в плавание. Вскоре после моего рождения, в августе 1898 года, он ушел в море, оставив свою молодую жену с грудным младенцем.
Моя мать, как почти все молодые женщины того времени, была совершенно неопытна. Кормить меня она не могла, и доктор перевел меня на искусственное питание.
Как оказалось через некоторое время, я плохо переносила его. Некоторые симптомы казались матери ненормальными, беспокоили ее, но на все ее замечания и вопросы доктор говорил: «Уж эти мне молодые матери! И чего вы беспокоитесь? Все хорошо». Только много позже мои родители узнали, что этот доктор был всегда навеселе, но этого никто не замечал.
Прошло еще некоторое время, и у меня начались конвульсии – сначала легкие, потом все сильнее и чаще, и в день возвращения моего отца уже почти непрерывные. Отец бросился к другому доктору, который подтвердил то, что подозревала моя мать: я не переносила искусственного питания. «Единственное, что может спасти вашу девочку, – это кормилица. Но возьмет ли она грудь – большой вопрос. Ведь ей уже три месяца», – сказал доктор.
Отец немедленно поехал в Петербург, так как в Кронштадте кормилицы не нашлось. Мать послала телеграмму своей сестре, которая жила в Петербурге: «Ксана при смерти. Поезжай немедленно на Смоленское кладбище и отслужи панихиду на могилке блаженной Ксении».
Моя тетя, глубоко верующая женщина, немедленно отправилась туда и отслужила панихиду. По окончании ее к ней подошла монахиня, передала ей маленький мешочек с песком с могилки блаженной Ксении и сказала: «Положите этот мешочек младенцу под изголовье. Все будет хорошо». Тетя, к счастью, смогла встретиться с отцом, и передала ему мешочек.
Когда отец наконец вернулся домой с кормилицей, положение было почти безнадежным. Он передал мешочек матери, которая в слезах положила его мне под изголовье. Кормилица подошла, взяла меня на руки поднесла к груди. Я сразу перестала кричать и взяла грудь.
С этого момента конвульсии совершенно прекратились и я стала буквально оживать.
Доктор был потрясен. «Это чудо! – сказал он. – Конвульсии должны были прекратиться постепенно, становясь все слабее и реже. И то, что она взяла грудь, – тоже чудо! Благодарите Господа и блаженную Ксению».
Ксения Лешаулова, Франция, 12 мая 1974 года
Житель канадского города Эдмонтона Феодор Г. Гюне... русский лютеранского вероисповедания – многие годы страдал острой язвой желудка, и никакое лечение не приносило ему облегчения. 19 июля 1952 года у него началось внутреннее кровотечение. Его отвезли в больницу, где ему, ввиду крайней опасности для жизни, была немедленно сделана операция. Во время операции биение сердца вдруг прекратилось, и Феодор Гюне «скончался». Однако после массажа сердца оно опять начало биться...
Очевидно, период клинической смерти продолжался дольше десяти минут, так что доступ кислорода к мозгу был уже прекращен. В результате у больного уже начался процесс разложения мозга со всеми признаками смертельной агонии. Даже если бы Гюне случайно остался жив, его мозг был бы поврежден до конца жизни.