Господи, прости грехи всем исповедовавшимся у меня, дай им крепости духовной, прости и меня вместе с ними. Прими нас под кров Твой, утоли нашу жажду.

Декабрь, 1974

Мученики и мучители

1

На второй или третий день моего рукоположения я служил молебен Матери Божией с акафистом. Вдруг ясно представил себе горе предстоящих, и что я ходатайствую за этих страдающих. Я не мог удержаться от слез, не мог произнести ни одного слова, а Матерь Божия отчетливо стояла перед моим внутренним взором, прислушиваясь к просьбе. Наконец, я, разрыдавшись, закрыв рукой лицо, убежал в алтарь. Там находящиеся спросили, что это со мной такое?

— Голова болит, — ответил я и попросил другого священника дослужить молебен.

Он пошел, я вскоре успокоился.

* * *

Люблю причащать на дому, много всяких несчастных, жаждущих веры бывает.

Приводит меня как-то старуха к матери оставленной или забытой сыном. Черная конура — комната, она не встает с постели. Воду подать приходит эта старуха. Мне стало её очень жалко. Исповедуя, я не мог удержаться от слез.

* * *

Раз как-то один слепой пригласил меня причастить его "пациентов": парализованных, слепых, не встающих с постели.

После Причастия он всех поздравлял, раздавал подарки. Они все отличались глубокой верой, исключительно жили Богом.

* * *

Сегодня причащал больную старуху, очень исхудалую, видимо, рак. Когда я её стал утешать, что не надо бояться смерти, она спокойно сказала:

— А я её, батюшка, не боюсь.

* * *

Рассказывали, в одном месте (провинция) было много исповедников. Причаститься не успели, закрыли храм.

* * *

Заезжала племянница моего товарища по несчастью, её преследуют за веру, устраивают товарищеские суды. Она продолжает быть верной Христу. На вид очень исхудалая, нервная.

* * *

Часто на исповеди старушки жалуются на свое тяжелое положение, на обиду от детей. Я иногда останавливал их и говорил, что на исповеди нужно говорить о грехах, но сегодня посмотрел на одну старушку: сколько было скорби в её глазах! — и решил, что надо выслушивать все терпеливо и быть участливым к горю. И в этом тоже есть исповедь, в исповеди дорого сердечное участие.

* * *

В провинции, километров за пятьсот от Москвы, закрывали храм, мотивируя тем, что он стоит рядом с клубом. Храму уже сто лет, недавно праздновали юбилей. Народ собрался не только со всего города, но и из окрестностей. За храм стояли не только женщины, но и мужчины, устраивали дежурство. Остановился весь транспорт, милицию собрали из многих городов, оцепили весь храм. Женщины в милицию бросали все, что только было под руками. Милиция никого не трогала. Из ремесленного училища один полез срывать крест, чуть не убили. Спасли солдаты, переодев его в военное. Крест не могли снять, хотя его и подпилили — был еще прикреплен цепью.

Сейчас храм стоит закрытым, служат в другом, меньше этого. Двадцатку церковную вроде арестовали, обвиняют в спекуляции. Народ продолжает ходатайствовать об открытии храма, посещаемость в нем была большая. Поговаривают, что должно попасть райисполкому, так как поступил неправильно, не мог усмирить народ. До этого же проходили собрания на заводах о закрытии храма.

* * *

Часто, впрочем, в последнее время не особенно, когда идет священник, вслед ему начинают кричать: "Поп!". Взрослый народ иногда смотрит удивленно, но не смеется и не острит, во всяком случае, я об этом не знаю.