Молитва

О расстрелянных в первые годы революции, без суда и по суду, о замученных на Соловках, об удушенных в подземельи, о замерзших, погребенных в северных снегах, об избиенных озверевшей толпой, о засмоленных в бочках и спущенных с гор, о распятых над алтарями священниках, об умерших от голода и холода, о сосланных во время коллективизации и там уморенных, о на тяжких работах замученных, о всех мучениках российских, которые Богу ведомы, — я не дерзаю писать, дерзну только помолиться, чтоб Господь их молитвами спас и нас, грешных, малодушных и боязливых...

Господи, что было на Русской земле! Неужели это все бесследно пройдет? Верую, Господи, и исповедую...

Явление Христа

Когда я стал убежденно и горячо веровать (во время войны, где я жил, открылись церкви), для меня каждое Причастие было открытием. Готовился я аккуратно, появлялись всегда какие-то новые чувства, а перед тем, как причаститься, в ту ночь, просыпаясь, я слышал, как будто голос, у меня на устах были слова того голоса. Помню таких два момента, а было их много, до самого моего отхода на фронт. Первый, не знаю, какой по счету. Просыпаюсь и на устах моих слова: "Блаженна не рождающая, не мучающаяся родами". Я, между прочим, думал, что это мне быть девственником, к этому я и сам стремился, даже со слезами об этом молил Бога. Но вот женился. К чему эти слова?

Второй, последний по счету, перед уходом на фронт. Больше ничего уже подобного не было. Просыпаюсь и слова:

— И враги узнают, насколько сильна молитва Матери Божией.

Может быть, по молитвам Божьей Матери я и остался жив на фронте?

* * *

Преподаватель института, философское отделение, уверовал в Бога. Стычка, и он ушел на физические работы, продолжая еще состоять в партии. Сам по национальности — мордвин, родители его — язычники. Когда-то он был антирусски настроен, сейчас очень русского православного настроения. Имеет свои философские концепции. Недавно вышел из партии, отпустили с трудом, стали следить за ним. Когда он однажды справлял рождественский вечер, у всех, кто там был, проверили документы, одного забрали в милицию.

Неделю тому назад я его венчал, у всех присутствующих было праздничное настроение. Особенно поразило то (как они умудрились!), что было шесть человек шаферов, стояли в три ряда. Когда я посмотрел на эту картину, меня сразу поразил их воинствующий дух.

* * *

Знаю одного писателя, неплохого, который как-то пытался совместить и свое пребывание в партии, и писание на религиозно-русские темы.