Радостно становится, когда чувствуешь, что рядом с тобой идут такие люди. Они ходили со мной, когда меня вызывали на допрос.

— Кто это? — спросили у меня чекисты.

— Мои телохранители, — ответил я.

В самом деле — телохранители. Ангелы хранители!

* * *

Встанет ли личная обида, или обида за своих людей, полоснет ли сердце: за что? Почему? Пусть ненависть не пронзит тебя, ибо в данном случае несчастен тот, кто обижает.

Если бы существовала только эта жизнь, тогда понятна была бы обида, но поскольку есть вечность и в вечности все обнажится, и получит по достоинству, то самое лучшее остается: — Прости им, Отче, не ведают, что творят, — это и успокоит тебя, и кто знает, может, и их научит?

* * *

Я не раз слышал, как русские говорят о евреях, что у них заговор, что они коварны и только делают, что причиняют зло, что это не люди, а какие-то демоны. Но я видел евреев, что они обыкновенные люди со своими слабостями и раскаянием.

Я не раз слышал, как евреи говорят о русских, что это черносотенцы, что они готовы истребить всех евреев, и боятся их, приписывают им какое-то могущество. Но я знаю русских, которые самые беспомощные люди и готовы простить всех и каждого. Отчего такое непонимание? Сейчас особенно обостренными стали отношения русских с евреями.

Господи, открой их мысли и сердца, покажи им, что они братья и должны любить друг друга.

* * *

Конечно, трудно, чтоб до конца еврей понял русских, а русский евреев, но стремиться к этому надо же. Не обвиняя их, не восхваляя себя, а как-то иначе. Побольше искренности, любви. Говорить красиво мы все можем, даже прикинуться искренними, откровенными. Ну, а любить, тут не притворишься: нужно отказаться от себя.

* * *

В больницу поступила больная, у нее появился страх смерти: вот ляжет спать и не проснется. Беседовал с ней верующий: — А у нас смерти нет, человек переходит в лучшую жизнь, — сказал он. — У вас хорошо.

Об этом она рассказала своему отцу, и тот стал жаловаться на этого верующего, чтобы его дочь оградили от мракобеса.

До чего перепутано сознание людей! По-моему, не дочь, а отец её больной, дочь только остро почувствовала, что в самом деле может быть.

* * *

Лютеранка приняла православие. Через какое-то время стал сниться отец, она посоветовалась кое с кем: снится — значит надо поминать. Один священник ей сказал, что можно. Стала поминать и больше не снится. Сны её очень тревожили.

* * *

Одна мать хотела крестить свою дочь, та никак не соглашалась, хотя когда разговаривали о Боге, прислушивалась, делая вид, что ей как будто не это нужно. Как-то ехала в трамвае, везла банку огурцов, подсел старичок и сразу: