* * *

Пришли ко мне две девушки, обе очень печальные, замкнутые, туго думающие и туго выражающие себя. Обе потянулись к христианству, одна крещеная, другая — нет. У первой не знаю семейных обстоятельств, вторая в семье, где не знают Бога, отец работает в органах МВД, пьет.

Когда сказал, что с Богом мы не одиноки (вторая трудно сходится с людьми), что человек создан для радости, улыбнулась просветленно. Вторая учится в Университете.

* * *

Замечаю, что довольно большая часть молодежи производит впечатление неполноценных, хотя вроде нормально рассуждают, получают образование. Видимо, настолько грех исказил человеческую природу. Но слава Богу, русские люди, хотя медленно, но выбираются из всего этого, начинают воскресать, доктрина безбожия получает полное изживание в России.

* * *

Есть уверенность и есть самоуверенность. Уверенность: Бог все может, но я сам должен раскаяться, избавиться от грехов, тогда меня ждет спасение.

Самоуверенность: я спасен верой во Христа, и раскаяние мое ни при чем, не нужно. Здесь нет соединения Божьей и человеческой воли, нет гармонии, нет богочеловеческого строительства, такие не признают Боговоплощения.

* * *

Был в чудной семье, предки — старообрядцы. Крепкие нравы, все — кажется, партийные. Удивительно любят Россию, христиански настроенные.

Оба, муж и жена, попадали в катастрофу. У жены нога лежала отдельно. Она сказала, что все время слышала, как кто-то рядом с ней читал Библию.

Поправились, оба верующие.

* * *

Рассказали о капитане дальнего плавания, он же и какой-то секретарь парторганизации. Уверовал в Бога, постоянно читает Евангелие, причащается каждую неделю. Обратил к Богу свою жену, с партийными беседует о Боге.

— А если это станет известным? — спрашивают у него.

Отвечает: — Тогда я им все расскажу, как надо, не убоюсь.

* * *

Еврей хотел рукоположиться, окончил Семинарию. Не разрешили.

— Ты нам спутал все карты, иди в синагогу, — сказал уполномоченный по церковным делам.

Уверовал потому, что слушал по радио религиозные передачи из-за границы.

Декабрь, 75.

В одном месте было много часовен, имеющих историческое значение. Хотели их закрыть, постановили: за ветхостью — разобрать. На счастье, там оказались художники, они написали протест, подписи собрали. Пошли к уполномоченному по церковным делам, тот принял документ, посмотрел на них и положил его к себе в стол. Один художник стал требовать возвратить, дело чуть не дошло до драки. Документ все-таки направили куда следует.

Приехала комиссия, часовню отстояли, но художников все-таки поругали: — Разве вы не понимаете, что храм, даже закрытый, пропагандирует, — с такой злобой на них посмотрели.

Храм разрушенный может больше всего и опасен для безбожников!

Художники понимают те ценности, которые созданы верой, но атеисты этого не понимают. Они, наверно, думают, что разрушая, что-то созидают. Какое отупение! Но отупение ли это просто, не одержимость ли, не беснование ли в полном смысле слова?!

Как бороться с бесноватыми? Доводов никаких разумных они не понимают. Пойти войной, но что это даст? Только Христос может укротить их, и поэтому, чтобы с ними успешно бороться, нужно чтобы Христово учение осуществлялось в жизни. Не просто интересовались им, а осуществляли. К сожалению, о христианстве могут рассуждать, писать о нем, а осуществлять — пусть, мол, другой кто-то, попроще. Вот откуда атеизм и беснование берут свое начало!

* * *

Рассказывает женщина из бухгалтерии: — Как-то на меня обиделся главный бухгалтер, и я извинилась, попросила у него прощения. Все засмеялись: