— Так что ж это такое? — закричала армянка. — Я невольна выбрать себе убеждение ?

— Вольна, — сказал комсорг, — но мы не дадим тебе направление в институт, сообщим твоим родителям. Ей двадцать лет.

* * *

Приходили на исповедь недавно крестившиеся студентка и один молодой человек. Исповедовались хорошо, рассказали обо всем, как увлекались даже наркотиками.

Удивительная какая-то у них сердечность и товарищеское отношение ко всем. Не таят ли в себе хорошее и грех? Или опыт через грех выявляет добро? Антиномия!

* * *

Рассказали о двух священниках. Сами ремонтируют храмы, помогают крестьянам класть печки, ездят на собственной машине причащать.

Одному двадцать три года, другому лет тридцать — тридцать пять. И это при всеобщем оскудении.

* * *

Крестил татарина, учитель в школе для уголовников, пришел к признанию Бога посредством товарища. Удерживало отношение к врагам, думал, что простить им — это смириться с их преступлением, этого не мог.

Верит во всё, весь символ веры признает.

* * *

Столкнулся с молодежью, их интересует проблема мировой религии, новое откровение. Отношение к врагам, проблема убийства: — доходят до крайности: не убивать — значит и не защищать того, кого убивают.

Начетничество. Не понимать того, что такое буква, а что такое Дух.

Рационализм. Не знают, что христианство должно быть и в уме, и в чувствах, и в воле, охватить все существо человеческое.

Нет различия между промыслом Божьим и судьбой. Нет понятия церковности, Церкви, церковного предания.

* * *

Рассказывали молодые люди: он — еврей, она, кажется, русская, — о бабушке девяностосемилетней. Очень хорошо молилась Богу, сама слепая.

Сломала как-то шейку бедра, когда подошли ей помогать, она спросила у внучки:

— А ты надела бы тапочки, а то простудишься.

Делали ей глазную операцию. Вдруг она увидела кого-то в белом и подумала, что попала на тот свет.

"Ну вот и хорошо", — подумала она. — "И закончились мои муки, встречают меня в белом". Но слышит вдруг отборную матерщину.

"Нет, не туда я попала", — вскоре пришла в сознание.

* * *

Приходил беседовать художник насчет своей семейной жизни. С первой не нашел общего языка, покинул её. Из-за первой его побили, лежал с сотрясением мозга. Стала ходить к нему в больницу прежняя его любовь, которая была замужем. Потянулись друг к другу. Он её увез от мужа, поженились. Сошелся с ней ради сочувствия её к нему, но общего было мало. Тринадцать лет прожили верно. Полюбил двадцатипятилетнюю, ему сорок четыре, хочет жениться на ней. Она хочет детей, он нет. Сейчас он устроен: дом, дача. Есть дочь. "Рано или поздно все равно разведусь с настоящей", — говорит он.

Когда я спросил у него: — А знаете ли, что это прелюбодейство?

— Наверно, — говорит. Понятия греха нет.

— У меня, — говорит, — тоска. Не знаю, что делать, готов завербоваться, куда угодно и уехать.