(Ин. 12. 31), а ап. Павел даже

«богом мира сего»

(2 Кор. 4, 4). По мнению свв. отцов, сатана первоначально был самым совершенным из всех духов [225] или одним из высших Ангелов [226]. Жизнь личностных существ должна быть общением в любви, и прежде всего с источником любви — Богом. Тварные личности должны быть подобны сообщающимся сосудам, постоянно наполняющимся и передающим свое содержание друг другу. Однако по необъяснимой прихоти один из высших Ангелов захотел иметь все лишь для себя, ничего никому не отдавая, и таким образом стал как бы самозамкнутым пустым сосудом. Этот грех называется гордостью, суть его состоит в своекорыстном повороте внимания на себя самого. В результате собственное «я» ставится в центр мироздания, делается кумиром для самого себя, а все остальное становится средством к его ублажению, теряет свою самоценность [227].

Сущность падения ангелов есть гордость:

«начало греха — гордость»

(Сир. 10, 15).

Мир, который образовали отпавшие от Бога духи, имеет монархическое устройство. Господь называет его

«царством»

(Мф. 12, 26). Единоличным главой этого царства является диавол, или сатана.

4.3.1.6. Мир падших духов, их отношение к человеку, отношение Бога к деятельности падших духов

Гордость обрекает личность на тотальное одиночество.

«У самого изобретателя зла пустота и холод одиночества обернулись завистью. Неистребимое в живом существе желание любви и единения в его самозамкнутой личности стало силой ненависти и разрушения. Невозможность более достигать единства в полноте бытия превратилась в стремление достигнуть этого во всеобщем уничтожении» [228]

Таким образом, в отношении к человеку основным чувством злых духов является зависть:

«завистью диавола вошла в мир смерть»

(Прем. 2, 2).

По толкованию свт. Григория Великого,

«завистию диавола смерть вошла в мир земной: когда злый дух… позавидовал человеку, созданному для неба» [229].

Поэтому главная цель деятельности злых духов — погубление человеков. Ап. Петр говорит, что

«диавол ходит, как лев рыкающий, ищущий кого поглотить»

(1 Пт. 5, 8).