Первая категория мечтает о взгляде беско­нечного множества анонимных глаз, иными сло­вами, о взгляде публики. (...) Они, когда теряют публику, испытывают ощущение, будто в зале их жизни погасли лампы»70. К этой категории отно­сятся люди искусства, политики и т. д. Их тщес­лавие совсем открыто и ничем не замаскирова­но, оно то же, что искание славы. Для всех совершенно очевидно, что слава — один из са­мых соблазнительных жизненных призов. Тот же Зигмунд Фрейд писал, что стремление к славе (особенно для мужчины) часто не менее, а то и более важно, чем стремление к сексуальным удовольствиям. Любопытно отметить, что слава порой бывает дороже не только мирских ценнос­тей, но даже и самой жизни. История знает случаи, когда люди жертвовали жизнью ради науки, или ради «победы рабочего класса», или просто ради известности. Странная, действи­тельно странная деталь, потому что невозможно понять умом, зачем человеку слава, если он мертв. Здесь, конечно, можно возразить, что люди жертвовали жизнью во имя истины. Да только это неправда. Ну, возьмем в пример не­кий собирательный образ ученого, пожертво­вавшего жизнью, чтобы доказать факт суще­ствования земного притяжения. Ведь его смерть, по сути, ничего не изменила: Земля притягивала предметы тогда, притягивает сейчас и делает это вне зависимости от того, знаем мы о законе притяжения или нет. Но наш ученый не боялся смерти. Он был одержим тщеславием, он был на сцене, на подмостках, вокруг которых собралось несметное количество людей — потомков. И их неслышные аплодисменты

___________________________________

подбадривали его в смертный час. Он должен был достойно выгля­деть на сцене истории.

Тщеславие дает человеку надежду убежать от смерти. Страсть тщеславия так сильна пото­му, что связана с самым глубинным и самым сильным нашим страхом: страхом смерти, стра­хом небытия. Поиск славы — попытка остаться в этом мире: пусть в памяти людей, пусть на обложке книги, пусть в старой видеокассете.

«Вторую категорию составляют те, кому жизненно необходим взгляд многих знакомых глаз. Это неутомимые устроители коктейлей и ужинов»71.

Такой вид тщеславия может выявляться очень по-разному. Эти люди — короли в своих неболь­ших кругах. Они завоевывают определенные по­зиции и всеми силами поддерживают свой авто­ритет. Как правило, за такими людьми устанав­ливается определенный имидж*, «радушная хо­зяйка», «супермен», «рубаха-парень». Нередко имидж этот оказывается довольно случайным, но, закрепившись за человеком, он словно маска, прирастающая к лицу, уже не оставляет его в покое. Иногда даже забавно смотреть, как «ра­душная хозяйка» готова придушить любимых гостей, которые слишком буквально восприни­мают ее образ, но на лице ее по-прежнему играет милая улыбка: «Как, вы уже уезжаете? (Ну нако­нец-то!). Почему же так скоро? (Ничего себе ско­ро: целую неделю гостили). Неужели такие нео­тложные дела? (Понятное дело, вам заняться не­чем, а у меня вот забот накопилось по горло.)».

____________________________________

«Затем существует и третья категория: это те, кому нужно быть на глазах любимого человека»72.

Есть действительно довольно обширная кате­гория людей, для которых тщеславие сводится к одобрению одного или нескольких людей. Мне встречались довольно неприятные в общении пер­сонажи, которые оказывались просто ангелопо­добными существами в отношении двух-трех близ­ких людей. Можно было бы предположить, что они просто любят своих близких. Но это не со­всем так. Здесь тоже выказывается определенный род тщеславия: люди такого типа нуждаются в постоянном одобрении любимого, они все время просматривают свою жизнь глазами близкого че­ловека. Подобные отношения иногда складывают­ся у сына с матерью, если она воспитывала ре­бенка одна. Дело не в безмерной любви сына к матери, а в том, что мать является для этого чело­века средоточием всего мира. Она для него — все люди в их совокупности. Ее похвалы достаточно, чтобы удовлетворить тщеславие, тогда как похва­лы окружающих почти ничего не значат.

«И есть еще четвертая, редчайшая, катего­рия; эти живут под воображаемым взглядом от­сутствующих людей»73.

Эта категория тоже крайне любопытна, по­скольку ориентируется в своих поступках не на окружающих, а на некоторое мифическое су­щество. Особенно явно это выражается в случае смерти кого-нибудь из близких.

______________________________

Человек, пере­живший серьезную потерю, постоянно смотрит на себя глазами несуществующего человека, де­лает что-то, чтобы угодить ему (украшает могил­ку на кладбище), ведет себя так, как тому бы понравилось, и так далее.