Сегодня так же популярна настоятельная рекомендация, почерпнутая, как говорят, из «По­смертных поучений» преподобного Нила Миро­точивого, о полном воздержании от супружеских отношений в период беременности матери и кор­мления младенца грудью. Если подсчитать, сколь­ко супруги должны провести времени порознь, то в общей сложности получится срок примерно в два года, а если долго кормить, то и больше. Один священник не без основания заметил: «За это время мужу, пожалуй, можно и монашество принять». Конечно, в поздние сроки беременно­сти и в первое время после родов воздержание необходимо, об этом и врачи говорят. Но если подобные советы применять во всей полноте, то результатом, очевидно, легко может стать нару­шение супружеской верности и вследствие этого распад семьи. Поэтому не стоит всем подряд рекомендовать образ жизни, похожий на под­вижничество святого Иоанна Кронштадтского.

В «Основах социальной концепции» Рус­ской Православной Церкви средства контрацеп­ции делятся на абортивные и неабортивные. Абортивные средства — это те, которые уничто­жают на самых ранних стадиях уже зачатую в утробе матери человеческую жизнь. Таковы, на­пример, некоторые гормональные препараты, действие которых препятствует закреплению оп­лодотворенного яйца в матке и дальнейшему его развитию. К употреблению таких средств, отме­чено в документе, «применимы суждения, отно­сящиеся к аборту» (XII. 3). Значит, Церковь считает их использование недопустимым и гре­ховным.

Но далее сказано: «Средства, которые не связаны с пресечением уже зачавшейся жизни, к аборту ни в какой степени приравнивать нельзя». Исходя из социальной концепции РПЦ, можно предположить, что Церковь благослов­ляет контрацепцию и, как говорится, рассла­биться. Но мы должны помнить, что нравст­венная оценка использования подобных средств во многом зависит от мотивов, которыми руко­водствуются супруги. Одно дело, если супруги исходят из эгоистических побуждений и не хотят рождения детей, которые лишили бы их покоя, части достатка, которые будут впоследствии предъявлять какие-то права на их участие, жер­твенность, заботу. Это, конечно, греховное по­ведение, как и отмечено в «Основах». Другое дело, если отсрочивать рождение детей супру­гов побуждает необходимость обеспечивать подобающее воспитание для уже родившихся, либо состояние здоровья кого-либо из родите­лей, либо уход за серьезно больными членами семьи и тому подобные основательные причины. «Очевидно, что решения в этой области супруги должны принимать по обоюдному согласию, прибегая к совету духовника», — сказано в соборном документе (ХТТ, 3). Духовникам же Собор рекомендовал заботиться в подобных ситуациях прежде всего о сохранении и укреп­лении семьи. А для этого «надлежит с пастыр­ской осмотрительностью принимать во внима­ние конкретные условия жизни супружеской пары, их возраст, здоровье, степень духовной зрелости и многие другие обстоятельства, раз­личая тех, кто может вместить высокие требо­вания воздержания, от тех, кому это не дано (Мф. 19; 12)».

Искусственное оплодотворение

Сама идея помощи женщине в зачатии не более греховна по своей сути, чем любое использова­ние медицины. Предание анафеме всех достиже­ний науки и прогресса — своего рода суеверие, которым грешат ханжи. Само собой, мы не можем жить так, как жили первобытные люди, хотя, возможно, именно такой образ жизни наиболее нравствен. Так исторически сложилось, что че­ловечество развивает медицинские технологии.

Смирение перед посылаемыми напастями не означает отказа от помощи в них. В конце кон­цов, раньше, когда медицина была слабо разви­та, в России было множество людей, наделенных даром целительства. И болящие точно так же приходили к ним за помощью, как мы идем к врачам. Можно считать медицину происками лу­кавого, но с такой же уверенностью ее можно назвать и даром Господа.

Если супружеская пара не может зачать ре­бенка, муж с женой идут к врачам, лечатся, пьют лекарства и пр. Когда лечение не помогает, они могут прибегнуть к современным медицинским технологиям оплодотворения.

Но техник оплодотворения много, и они очень различаются не только по своей медицинской сути, но и с точки зрения нравственности.

Если в процессе искусственного оплодотво­рения половые клетки мужа вводятся в матку, то вряд ли можно усмотреть в подобном действии нечто греховное.

Другое дело, когда в подобных целях исполь­зуется «донорский материал». «При этом сущес­твенным образом нарушается целостность и ис­ключительность брачных отношений между дву­мя людьми, мужчиной и женщиной. В них втор­гается кто-то третий. /.../ у ребенка наряду с «социальным» отцом будет еще какой-то «генетический», с которым он связан всей своей наследственностью. /.../ Все это создает нрав­ственно скользкую и двусмысленную ситуацию в отношениях между супругами и ребенком»83.

____________________________________

Еще более неприемлемо так называемое «эк­стракорпоральное оплодотворение». Дело в том, что в процессе этой процедуры гибнут «запас­ные» эмбрионы. В Социальной концепции Рус­ской Православной Церкви по этому поводу ска­зано следующее: «Нравственно недопустимыми с православной точки зрения являются... все разновидности экстракорпорального (внетелесного) оплодотворения, предполагающие заготов­ление, консервацию и намеренное разрушение «избыточных» эмбрионов» (XII. 4).

В действительности, пытаясь перехитрить природу, мы зачастую забываем о самом простом и замечательном способе преодолеть бездетность — об усыновлении чужого ребенка. Сегодня в России так много детей, оставленных родителя­ми и нуждающихся в любви, тепле и заботе... И чем гоняться за передовыми технологиями по искусственному оплодотворению, всегда лучше усыновить ребенка, тем более что принятие в дом чужого ребенка и воспитание его можно приравнивать пусть к небольшому, но все же христианскому подвигу, ибо Христос сказал: Кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает (Мф. 18; 5).