Кто был утешением для рабов в Пентефриевом доме, тот принес утешение и заключенным с ним узникам. И истолковал он в темнице два сна двум слугам Фараоновым; и один был повешен в тот самый день, как предсказал ему Иосиф, а другому, по истолкованию же Иосифову, возвращена чаша, которую подавал он Фараону. Иосиф просил сего виночерпия напомянуть о нем Фараону. Но следствием сказанного им: помяни мя, было только то, что два года забывали о нем.

Глава 41

(1) Бысть же по двою лету Фараон виде сон. Фараон видел во сне двоякового свойства класы, и двоякового свойства крав. Истолковать это не трудно было и всякому, но для того, чтобы истолкователем сна был Иосиф, сокрыто было сие от мудрецов Фараоновых. И когда виночерпий после двух лет напомнил Фараону об Иосифе; тогда Фараон послал вывести его из темницы. Так волосы, возращенные скорбью, остригает у Иосифа радость, и нечистую одежду, в какую облекла его печаль, совлекает с него веселье.

Иосиф пришел к Фараону, выслушал сны, и увидел, какое бедствие угрожает Египтянам. Тогда сказав истинное значение снов, присовокупил и полезный совет Фараону: (33) усмотри человека мудра, и постави его над всею землею египетскою. (35) И да соберут всякую пищу лет грядущих добрых. (36) И будет пища на седмь лет гладных, да не потребится весь Египет в гладе. Сказанное Фараону: усмотри человека, Иосиф разумел о себе, но по скромности не наименовал себя. Не указал же ни на кого другого: ибо знал, что никто, кроме его, не может избавить от великого бедствия, которое постигнет Египтян.

Иосиф возвысился в глазах фараоновых истолкованием снов, и особливо тем полезным советом, какой был им придуман. И вручил Фараон Иосифу власть над всем царством своим, и отдал ему перстень, которым запечатывались царские сокровища. Что никогда не возлагалось на руку ни одному из Египтян, то Фараон в глазах всего народа возлагает на перст Иосифу. С данным же ему перстнем передана ему и власть над всем. (44) Аз Фараон повелеваю: без тебе не воздвигнет руки, ни ноги, своея никтоже во всей земли египетстей. Итак, вместе со всем прочим, что подчинено было Иосифу, подчинены ему и военачальники, и вельможи царские.

Когда Иосиф толковал сны Фараону; прежний господин Иосифа был там же, и увидев, что прежний раб его только царским престолом стал меньше Фараона, с такою же поспешностью идет в дом свой, с какою прежде шел к жене, выходящей к нему на встречу, чтобы оклеветать Иосифа. И говорит он жене своей: Иосиф, бывший нашим рабом, стал теперь господином нашим; заключенного нами в темницу без одежды Фараон облек в багряницу; ввергнутый нами в среду узников восседает на Фараоновой колеснице; и кто связан был железными узами, тому возложена на выю золотая гривна. Как же теперь буду обращать взор и смотреть на того, на кого не смею возвести и очей? Но жена говорит ему: не бойся того, кому не сделал зла ты. Он знает, справедливо, или несправедливо, постигло его бесславие, когда был изгнан из нашего дома; потому что понес он это от моих рук. Иди же теперь без страха с прочими вельможами и военачальниками, сопровождающими колесницу его, чтобы не подумал Иосиф, будто бы огорчает нас настоящее его величие. А в доказательство, что Иосиф не зол, вот, вопреки прежней моей лжи, скажу теперь всю правду. Сама я любила Иосифа, когда оклеветала его; сама я удержала его за одежду; потому что побеждена была его красотою. Если он правдолюбив, то может мстить мне, а не тебе; но конечно, по правдолюбию своему, не будет мстить и мне; потому что, если бы не был оклеветан, то не ввергли бы его в темницу; а если бы не был он в темнице, то не истолковал бы Фараону снов, и не достиг бы того величия, о котором рассказываешь мне. Хотя не мы возвели его на высоту сию, однако же и мы как будто содействовали к этому; потому что уничижение, в какое приведен был нами, послужило причиною того, что он прославился и стал вторым по царе.

Пентефрий пошел, и вместе с вельможами сопровождал по улицам колесницу Иосифову. Иосиф же не сделал ему никакого зла. Ибо знал, что Тот, Кто попустил братьям ввергнуть его в ров в пустыне, и из рва в узах послать в Египет, попустил и Пентефрию ввергнуть его к узникам, чтобы из сего уничижения возвести на колесницу Фараонову.

Иосиф начал собирать хлеб, и собирал ежегодно во всех городах египетских. Когда же обильные годы прошли, и наступили годы голодные; тогда показал он свою заботливость о сиротах и вдовицах, и о всех бедных, бывших в Египте, никого не оставляя без призрения. И если бы голод был в одном Египте; то Египту нечего было бы страшиться, потому что много хлеба собрано было Иосифом. Но голод был по всей земле, и все имели нужду в египетском хлебе; а от того и самим Египтянам хлеб продавался уже дорогою ценою. И Писание, показывая, что голод был всеобщий, говорит: (57) и вся страны прихождаху во Египет, куповати ко Иосифу: обдержаше бо глад всю землю.

Глава 42

Когда же голод одолевал и в доме Иакова, тогда Иаков говорит сыновьям своим: не бойтесь; (2) се слышах, яко есть пшеница во Египте: идите тамо, и купите, да живы будем, и не умрем. Сказанное Иаковом: не бойтесь, показывает, что сыновья его действительно очень боялись; а слова: слышах, яко пшеница есть во Египте, показывают, что во всей стране не было у них хлеба. Слова же: купите нам, да живи будем и не умрем - свидетельствуют о нужде, какую сыновья Иаковлевы терпели от голода со всею землею ханаанскою.

Пришли братья к Иосифу, (6) и поклонишася ему лицем до земли. Он узнал их; ибо, зная, что и они со всеми хананеями томятся голодом, как сожигаемые на сковороде, и прежде еще беспокоился о них, говоря сам в себе: когда-то придут они взять себе хлеба? Но, увидев братьев, Иосиф показал вид, что не узнал их, (7) и глаголаше им жестоко: (9) соглядатаи есте. Братья отвечают и говорят: не знаем мы египетского языка, чтобы, пользуясь оным, приобрести доверенность у Египтян и выведать их мысли; что живем мы в земле ханаанской, о сем можешь судить по тому, что принесли мы сюда. Притом (13) дванадесять есмы братия, и невозможно, чтобы у всех нас было одно злое желание, стать соглядатаями. И то, что пришли и предстали к тебе по своей воле, свидетельствует уже, что нет в нас неправды. Поелику же не знаем мы языка египетского, и одежда у нас не египетская; то явно, что мы не соглядатаи. Дванадесять есмы братия и по роду своему, и потому что нас много, известны мы всюду; и се един от нас со отцем нашим днесь, а другаго несть.

Иосиф, рассуждая, что сны его доныне еще не исполнились (ибо видел он во сне, что покланяется ему одиннадцать звезд, пред ним же было только десять братьев), продолжает скрываться от них, чтобы если откроется, самому не сделаться причиною лживости снов своих. И потому, говорит братьям: тогда только уверите меня, что вы братья, когда приведете ко мне меньшого брата. Потом ввергает их в темницу на три дня, чтобы изведали они скорбь, какую много лет терпел Иосиф в заключении.

После сего, Иосиф размышляет о своих снах, и припоминает, что в сонном видении братья два раза поклонялись ему, то в образе снопов, то в образе звезд; а из сего заключает, что, когда братья поклонятся ему в другой раз, тогда придет время открыться братьям. А потому, берет Симеона, и при прочих братьях заключает его в узы, чтобы узнать от него, что братья сказали отцу об утрате Иосифа. Притом знал, что дети и жена Симеоновы будут вынуждать Иакова, скорее послать к нему Вениамина. А, может быть, Симеон показал более жестокости к Иосифу, когда братья связали его и продали.

Впрочем, нельзя видеть в сем гневного мщения, потому что Иосиф, когда открылся братьям, с любовью облобызал их. Но поелику теперь заключаем был в узы тот самый, кто больше всех братьев настаивал, чтобы заключен был в узы Иосиф: то должны были они видеть в этом справедливое воздаяние. Потому и сами они сказали: действительно заслужили мы, чтобы потерпеть это, (21) яко презрехом скорбение брата нашего, егда моляшеся нам, и не сжалились над ним.