В последние годы правления Констанция II (359-361 г.г.) у него был соправитель - Юлиан Отступник (Констанций II был бездетен). Обстановка в стране в это время была на грани гражданской войны, которая не разразилась из-за смерти Констанция.

И, примерно, после гибели Юлиана церковное сознание опять как бы склоняется к благочестию и вот тогда в церковное сознание и входит формула "подобный по сущности" (гомойос кат’ усиас).

Хотя на самом деле эту формулу выдвинул еще в 358 г. на Анкиpском Соборе епископ Василий Анкиpский. (не путать со священномучеником Василием Анкирким, который пострадал при Юлиане Отступнике). И он же ввел новый штрих: сродство и родственность Отца и Сына. Поскольку Сын рожден из сущности Отца, то он и должен быть подобен по сущности Отцу, ибо рождается только подобное. Отношение Отца и Сына – если Сын подчиняется, то по любви. Эта формула рассматривалась как приемлемая, т.к. даже Афанасий Великий писал: “с людьми, подобными Василию Анкирскому, не нужно обходиться как с врагами, а следует считать их братьями, которые разняться от нас только одним словом, но мыслят так же как и мы”.

Конечно, в формуле “подобосущный” нет никакого следа от мнения тварности Сына, а была введена идея родственного единения Отца и Сына и как бы эта идея была разработана для колеблющихся. Подобосущники уже не признают субординации в Троице, а как бы сродство и родственность.

Почему все же Цеpковь остановилась на единосущном?

Идея родства Отца и Сына заключается в следующем: рождающая энергия Отца и творящие энергии Отца и Сына.

В чем же разница? Рождение из сущности приводит нас к соприродности, естественно Отец рождает по природе, но разница в том – может ли Он не рождать!? Присутствует ли воля в этом акте рождения? и так далее.

Рождается по природе, но была ли воля при рождении или Он не может не рождать, как Солнце не может не светить. Такие примерно могут возникать вопросы.

И вот присутствие воли Отца создает духовное пространство для соскальзывания в неполноту божества Сына, и, следовательно, возникает неравенство. Этим-то и опасна формулировка “подобосущный”. Момент сущности есть всегда, а вот если есть момент воли и власти, то, следовательно, полного божества в Сыне нет, а только частичное и, стало быть, неравенство.

Ереси часто возникали и возникают именно от духовной немощи, потому что не могут вместить мысль о распятие всесильного Бога!

В конце концов Церковь откажется от этой формулировки – “из сущности”, а просто будет исповедовать полноту божества в Трех. Как говорил Григорий Богослов – “это не свет и тепло Солнца, а Три солнца”.

Если нет полноты божества в Трех, то и нет православного исповедования о Святой Троице.

Насколько пафос I Вселенского Собора – это божество Трех, настолько Анкирский собор ощупью, но доходит до совершенно правильного понятия о инаковости Каждого, О своеобразии Каждого, о конкpетике Каждого, о отличительных особенностях Каждого и о Троице. А это уже предваряет различие сущности и ипостаси.