Что же касается Господа нашего Иисуса Христа, то Он - и я говорю об этом с искренним благоговением - никогда не был женат. И скорее всего именно по этой причине Он и должен был казаться антипатриотом своим библейским согражданам.

Итак, я повторяю, у христианства так же мало общего с демократией и гражданской свободой или диктатурой и тиранией, как между христианством и наукой, как, например, между общественной деятельностью бельгийского католицизма и Пастером.

Однако все это не является миссией христианства. Христос обращался со своею проповедью и к бедным, и к богатым, и к рабам, и к тиранам, и к преступникам, осужденным на смерть, и к палачам. Бедность и богатство, рабство и тирания, быть приговоренным к смертной казни или приводить этот приговор в исполнение - какое все это может иметь значение перед лицом скорого конца мира, перед лицом смерти?

«Всегда будут бедные и богатые с вами»{363}, - говорит Христос. И говорит это вовсе не для того, чтобы узаконить милостыню, так называемую благотворительность, как это думают те, кто исповедует социальное христианство. Христос говорит так потому, что всегда будет гражданское общество, всегда будут отцы и дети, а гражданскому обществу, цивилизации всегда сопутствует нищета.

В Испании нищий просит милостыню, говоря: «Подайте Бога ради!». А тот, к кому обращена эта просьба, то бишь богатый, если не может подать нищему, отвечает: «Прости, брат, ради Бога!». И так как нищий просит милостыню ради Бога, то и сам он зовется божьим человеком. Но и богатого, поскольку он просит прощения ради Бога, тоже можно назвать божьим человеком. Таким образом, оба они - божьи.

13 мая 1901 г., находясь в Иерусалиме, отец Гиацинт писал: «Госпожа Яковлева, жена русского консула в Иерусалиме, сетует, как и мы, на то, что христианские церкви превратили Иерусалим в город невежества, грязи, лени и нищеты. И то же самое будет повсюду, где правят священники. Читайте Lourdes{364} Золя. Госпожа Яковлева говорит, что мы несправедливо оклеветали древних греков и римлян. У них была идея единого Бога, античные статуи были не более, чем символами. Нравы тоже были извращены отнюдь не в большей мере, чем теперь. Зато достоинства в человеческом характере и в жизни людей было больше. Чего же в таком случае достигло христианство?».

Действительно, христианство не сумело ни покончить с невежеством и грязью, ни внести в характер и жизнь человека больше достоинства, то есть того, что миряне называют достоинством.

Один испанский священник, Хайме Бальмес{365}, написал книгу Протестантизм и католицизм в их связях с цивилизацией. Что ж, протестантизм и католицизм действительно можно рассматривать в их связях с цивилизацией; но христианскость, евангельская христианскость, не имеет ничего общего ни с цивилизацией, ни с культурой.

Она не имеет ничего общего ни с латинским cultura с маленькой, плавно закругленной "c", ни с германским Kultur с заглавной «К», с четырьмя торчащими прямыми концами, делающими ее похожей на рогатку.

Но поскольку христианскость не может существовать без цивилизации и культуры, то отсюда - агония христианства, а вместе с тем и агония христианской цивилизации, цивилизации, чреватой внутренним противоречием. Благодаря этой агонии живут они оба - и христианство, и цивилизация, которую мы называем грекоримской и западной. Если умрет христианская вера, вера отчаявшаяся и агоническая, умрет и наша цивилизация; если умрет наша цивилизация, умрет и христианская вера. Смерть одной из них была бы смертью другой, и поэтому мы должны жить в агонии.

Языческие религии, религии Государства, были политическими религиями; в отличие от них христианство аполитично. Но сделавшись католическим и к тому же римским, христианство оязычелось, превратилось в религию Государства. И возникло даже Папское Государство! В результате христианство стало политическим, и агония христианства продолжалась с новой силой.

Верно ли, что христианство это пацифизм? Подобный вопрос представляется мне бессмысленным. Христианство - над, или, если угодно, под, этими мирскими и чисто моральными, или, может быть, не более чем политическими, разграничениями между пацифизмом и военщиной, гражданским миром и милитаризмом; si vis расет, para bellum: - «хочешь мира, готовь войну» - превращается в si vis bellum, para расеm. - «хочешь войны, готовь мир», готовься к войне в мирное время.

Как известно, Христос сказал, что пришел принести не что иное, как разлад в семью, огонь, πύρ, и разделение, σιαμερισμόν, а также меч, μαχαιραν (Матф., X, 34). Но когда на горе Елеонской Христос был застигнут теми, кто пришел взять Его, а бывшие с ним спрашивали, не защититься ли им мечом, Христос ответил: «Оставьте, довольно» и исцелил раба, которому отсекли ухо (Лука, XXII, 50-52). А Петра, который вынул меч и ударил раба первосвященникова Малха, Он порицал, говоря ему: «Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут!» (Матф., XXVI, 51-53; Иоанн, XVIII, 2).

Четвертое Евангелие, от Иоанна, - единственное из четырех Евангелий, которое сообщает нам о том, что учеником, вынувшим меч, чтобы защитить Учителя, был не кто иной, как Симон Петр, а Петр, как известно, считается тем камнем, на котором основана Римская Апостольская Католическая Церковь, его принято считать основателем папской династии, которая установила светскую власть пап и проповедовала крестовые походы.