Аналогично и в «Слове о смерти» святитель Игнатий напрасно воспринимает патриотические образы как трактат по геологии — «Из этих похвал выписываем те, в которых с наибольшею ясностию упоминается о том, что ад находится внутри земли». Верх и низ религиозного текста — это не те измерения, которые можно преодолевать на лифте или ракете.

В непубликовавшемся при жизни сочинении святителя Игнатия «Понятие о ереси и расколе» утверждается, что «по смерти тело еретика и раскольника мгновенно каменеет, мгновенно начинает издавать неприступное зловоние»[1108]. Однако, в советском веке восемьдесят процентов умирали не то что в ереси, а просто в безбожии — но подобные феномены замечались все же не в таком же проценте случаев. Да и вообще защищать веру в Воскресшего Христа состоянием трупов несколько странно…

И если даже святость не всегда может преодолевать подобные особенности человека с инженерным воспитанием, то тем более осторожными надо быть современным христианам, у которых богословское образование наслаивается (или вообще не наслаивается) на образование техническое.

— Не теряет ли наша Церковь свою паству?

— Православие за 90-е годы ничего не потеряло. И говорить о том, что «молодежь отошла от Церкви», нет ни малейших оснований, по той причине, что отойти от Церкви может лишь тот, кто в ней был. А уже начиная с двадцатых годов, со времен диких комсомольских антицерковных кампаний, молодежь в нашей Церкви — это редкость. Надо очень четко осознать, что нашей Церкви в России терять уже нечего. Все, что могли, мы потеряли за предыдущие десятилетия, поэтому у нас сейчас идет рост. Он трудный, болезненный, но это несомненный рост.

Другое дело — темпы роста Православия, восстановления разрушенной государством народной жизни не столь быстры, как хотелось бы, и уступают темпам прироста сектантов.

Одновременно происходит три процесса. Первый: число действительно православных людей растет. Оно выросло в три-четыре раза за 90-е годы и сегодня составляет 3–3,5 % населения в крупных городах России. Кроме этого растет число сектантов (в совокупности различного рода неопротестантские группы привлекли к себе около 1 % населения, но по числу зарегистрированных общин они уже во многих регионах сравнялись с Православием). В наши «конкурентные» отношения может быть втянуто до 10 % населения. Десять процентов — это число религиозно одаренных людей, людей, способных на поступки, способных разрешить своим убеждениям влиять на свою жизнь (обоснование этой цифры см. в главе «Попытка быть оптимистом»).

И, наконец, есть огромная масса «уважаемых телезрителей», чьи мозги изготовлены на «фабрике звезд». Вот для них все, что серьезно, становится все более и более чужим. У этих полуфабрикатов в равной степени падают интересы к академической науке (вытесняемой экстрасенсами), к классической музыке (вытесняемой попсой) и к классической религии (вытесняемой магией).

— Сейчас на миссионерском поле России проповедуют не только православные, но и другие христианские конфессии. Принимая во внимание слова апостола Павла: как бы ни проповедали Христа, притворно или искренно, я этому радовался и буду радоваться (Флп 1:18), можно ли сказать, что мы делаем с ними одно общее дело?

— Мне кажется, апостол говорит совсем не о терпимости к проповеди еретиков. Речь тут не о содержании, а о мотиве проповеди («притворно или искренне»). Если человек говорит о Христе не потому, что он желает поделиться своей радостью жизни во Христе, а решает этим какие-то свои задачи и проблемы, то его проповедь не вполне искрения, не вполне чиста с точки зрения этической. Такой проповедник получает гонорар за свои лекции, он может быть озабочен проблемой своего «имиджа» и социального статуса… Но и такой осел везет все же евангельский груз — и потому апостол одобряет его труд.

Но не стоит эту апостольскую терпимость к мотивам проповеди переносить на содержание проповеди. Есть проповедь Христа и есть проповедь «подделки» под Христа. Тут уже речь не об искренности, а о содержании проповеди: идет ли речь о том Христе, которого знали апостолы, или же о некоем человеческом артефакте под вывеской «Христос». Не думаю, что апостола Павла порадовала бы проповедь гностических аскетов, которые также употребляли имя Христа, но совершенно с другим значением.

— А с епископами у вас есть несогласия?

— Не без этого. Вот читаю я в «Концепции миссионерской деятельности Русской Православной Церкви» п. 2.3: «Миссионером в конкретном смысле является проповедник, имеющий специальное миссионерское образование, возвещающий слово Божие тем, кто не слышал православного свидетельства». И понимаю, что в глазах автора этого документа я не миссионер, а так, чмо перелетное.

Специального миссионерского образования у меня нет (а у кого из современных известных миссионеров оно есть?). Я окончил обычную Духовную семинарию и академию в те годы, когда о миссионерстве и заикаться было нельзя.