Таким же образом, когда я вижу, как отсталые люди горюют от надвигающейся смерти, иногда будучи жертвой кризиса агрессивности, в больших залах психиатрических госпиталей или приютов, или вижу закрытых в одиночестве камер, это вселяет в меня мужество, чтобы продолжать борьбу, создавать другие общины, в которых их смогли бы принять; это питает меня, помогая продолжать жизнь в общине с моими братьями и сёстрами по «Ковчегу». Когда на опыте понимаешь полезность общины, её право на существование, это придаёт силы.

Дайн объяснял нам однажды, что проблемы помогают: «Когда всё очень просто, я иду ко дну, я замыкаюсь на самом себе и на своих делишках. Когда же бедный взывает ко мне или в общине существуют какие–то проблемы, на которые нужен мой ответ, во мне рождается сила. Мне нужен этот стимул».

9. Друг

Совершенно необходима для восстановления сил встреча с настоящим другом, которому можно сказать всё, надеясь на то, что он услышит, ободрит и подкрепит нас жестом любви или словом нежности. Дружба, когда она побуждает нас к верности своему призванию, самая красивая из всех реальностей. Аристотель говорил, что она изобилие добродетели, бескорыстность изобилия.

В мрачные дни человек, чтобы обрести утешение, нуждается во встрече с другом. Когда мы чувствуем себя «поверженными в прах», когда отчаяние переполняет нас, то письмо, полученное от далёкого друга, может вернуть покой и доверие. Друг — наше прибежище. Святой дух пользуется мелочами, чтобы утешить и ободрить нас.

Некоторые помощники «Ковчега», когда устают, иногда нуждаются в том, чтобы долго, долго говорить. Им нужно ухо внимательного друга, чтобы принять всё случившееся, страдания и страхи. Они обретут покой только тогда, когда высвободятся, отдав всё другу.

Ответственные общины (но это справедливо для всех) часто исполняются неудовлетворённостью, которую не могут высказать другим, не подвергнув общину опасности. Чем более они восприимчивы, тем более эта неудовлетворённость, эти вспышки гнева, волнения, ощущения своей некомпетентности, проявления грусти и усталости становятся обременительными. Существует неотложная необходимость высказать все эти противоречия человеку, способному тебя утешить.

Им нужно высказаться насчёт того, какое они питают отвращение к такому–то или к другому, который подвергает их опасности, и чтобы при этом их не обвиняли в «недостатке милосердия»! Иногда нужно разрешиться от гнетущих чувств, чтобы вновь обрести покой.

Но тот, кто слушает, кто в некотором смысле становится «мусорным ведром», должен обладать некоторой мудростью, чтобы принять всё это, не пугаясь, не пытаясь тут же поправить, не осуждая, не потворствуя, не приободряя, не способствуя дурным поползновениям.

Когда мы чувствуем, что нас любят и ценят такими, какими мы являемся, когда мы чувствуем, что бедный взывает к нам, мы питаемся в глубине нашего сердца.

Питаться любовью к другим — это призыв к тому, чтобы стать подкреплением для страждущих, для чувствующих себя одинокими и отчаявшихся. Таким образом, мы учимся жертвовать собой.

Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных, а не себе угождать (Рим 15: 1).

Из уст ваших да исходит всякое доброе слово, способное созидать, когда нужно, и приносить утешение тем, кто его слушает (Еф. 15: 29).

Не нужно бояться любить и бояться говорить людям, что их любят. Это лучший из всех способ личного восстановления сил.