10. Разделять жизнь друг друга

Иногда в наших общинах мы оказываемся перед лицом самого главного. Мы ставим на совместное обсуждение вопрос, каким образом и почему мы пришли в «Ковчег», и какие жизненные силы мы обретаем здесь. Слушая одних и других, обнаруживая путь других — тот образ, каким Бог ведёт их и помогает им возрастать, — я чувствую, что подкрепился. Участие в жизни друг друга в общине — это пища, порождающая надежду.

Я поражаюсь тому, что когда мы делимся с другими нашими слабостями и нашими проблемами, это значительно более помогает другим, чем если мы делимся между собой нашими хорошими сторонами и нашими успехами.

По сути, в общине человек всегда стремится упасть духом. Он полагает, что другие поступают лучше, и что у них нет той внутренней борьбы, какая существует у тебя. Когда же он понимает, что все находятся на одном и том же судне, все имеют одни и те же страхи и усталость, это помогает нам продолжать.

Странно, как смирение одного человека, питает других. Вот почему смирение — это истина, связанная с доверием к Богу и к братьям: «Я чувствую себя слабым, но полагаюсь на твою поддержку».

Возможно, что одним из самых больших грехов в общине является некая форма грусти и тоска. Легко оставаться с каким–то другом и критиковать других, говоря «с меня достаточно», «всё идёт плохо», «сейчас не так как было в начале». Это состояние души, записанное на лице, настоящий рак, который может распространиться по всему телу. Грусть, как любовь с радостью, — это волна, которая тут же распространяется. Все мы ответственны за атмосферу в общине.

11. Взгляд на бедного

Иногда небольшой жест чуткости или сострадания к слабому человеку является самым большим утешением. Часто взгляд на самого бедного расслабляет нас, трогает наше сердце и призывает к самому главному.

Однажды я пошёл вместе с сёстрами Матери Терезы в трущобы Бангалора, помогая им заботиться о прокажённых. Их язвы источали скверный запах и, по–человечески, всё это было крайне неприятно. Но в их глазах проглядывал свет. Я не мог делать ничего кроме как держать используемые сёстрами инструменты, но мне нравилось быть там. Их взгляды, их улыбки, казалось, проникают внутрь и обновляют меня. Когда я ушёл, сердце моё было исполнено невыразимой радости, которую дали мне прокажённые.

Я вспоминаю один вечер в тюрьме в Калкари (Канада). Я провёл три часа с людьми из «Клуба 21» (осуждённые на более чем 21 год тюремного заключения за зверское убийство). Они тронули моё сердце, и я ушёл с обновлённым духом. Те люди что–то перевернули во мне.

Улыбка бедного, взгляд отчаявшегося, сверкнувшие перед моим взглядом, преображают моё сердце. Они пробуждают новые энергии из самых глубин бытия. Кажется, что они разрушают какие–то барьеры и поэтому несут в себе новую свободу.

Они подобны взгляду и улыбке младенца: может ли им сопротивляться самое жестокое сердце? Контакт или встреча со слабым — одно их самых основных подкреплений жизни. Когда мы позволяем дару его присутствия проникнуть в нас, он вносит в наше сердце что–то драгоценное.

Если же мы остаёмся только на том уровне, когда просто что–то «делаем» для нуждающегося, мы поддерживаем барьер превосходства. Нужно принять дар бедного с открытыми руками. Справедливо сказано Иисусом:

То, что делаешь самому меньшему из моих братьев (т. е. тому, на кого никто не смотрит, и кого отвергают), это делаешь Мне (Мф. 31: 45).