В своём Уставе Св. Бенедикт говорит, что каждый раз, когда появляется важное дело, требующее обсуждения, Отец Аббат должен собрать всю общину, чтобы выслушать мнение братьев. Если Аббат просит совета у всех, это потому, что «Бог часто даёт самым молодым лучшие подсказки».

8. Не прятаться

Опасно для ответственного создавать барьеры между собой и людьми, заботиться о которых он поставлен. Он производит впечатление человека, всегда заваленного работой. Впечатляет грандиозность его административной машины или его офис. Он даёт почувствовать своё превосходство или свою большую важность. Такой род руководителей испытывает страх и внушает его. Он неуверен, поэтому, поддерживает дистанцию. Настоящий ответственный открыт. Он ходит пешком; даёт людям много случаев приблизиться к нему и поговорить с ним как с братом или сестрой. Он не прячется и поэтому остаётся уязвимым пред пререканиями и открытой критикой. Хороший ответственный должен всегда оставаться близким тем, над кем он поставлен, и предоставлять им возможность настоящих и простых встреч. Если он держит себя на отдалении, то не сможет узнать ни свой народ, ни его потребности.

Важно, чтобы ответственный показывал себя таким, каким он на самом деле является, и разделял свои проблемы и свои слабости с другими. Если он их скрывает, люди рискуют видеть в нём неподражаемый образец. Важно, чтобы они видели его по–человечески уязвимым, но в то же время доверчивым; чтобы он прилагал усилия к возрастанию.

Для ответственного небесполезно заниматься немного ручным трудом, пусть это будут только мытьё посуды или редкое приготовление пищи.

Это опустит его на землю и вынудит его запачкать руки. Это создаст новое отношение; когда люди работают с ним, они могут подойти к нему как к человеку, а не только как к должности.

Некоторые ответственные всегда нуждаются в том, чтобы рядом находился кто–то, кто мог бы низвести их с их пьедестала и иногда дать им «пинок ниже пояса» или посмеяться над ними. Ответственные часто обольщаются или становятся агрессивными. Они могут быстро замкнуться в себе, в своей роли из страха, или же, считая себя божками. Им нужны люди, которые бы вежливо над ними смеялись, не очень–то принимали их всерьёз, видели бы их личность, а не только должность и помогали бы им спускаться на землю. Если нет, они быстро начинают витать в облаках, прятаться и терять контакт с реальностью. Естественно, нужно, чтобы они доверяли этим людям и знали, что любимы ими.

9. Личные отношения

Я поражаюсь тем людям, которые очень странно понимают власть, то есть не принимают её как ответственность. Они боятся её и бояться принять её. Всё обстоит так, словно бы власть полностью отрешена от нежности и дружественности, как будто бы она обезличена; словно она всегда дурна и готова к притеснениям. С молодых лет они должно быть страдали от отца–тирана, не испытали ни нежности, ни доверия. Или, может быть, это болезнь нашего времени. Сейчас, прежде всего, стремятся оторвать власть от любви.

Подлинная власть — та, которая показывает по отношению ко всем справедливость, прежде всего к самым бедным, к тем, кто не может защитить себя, кто составляет часть притесняемого меньшинства. Это власть, готовая отдать жизнь, не признающая компромиссов со злом, ложью и силами насилия, которые притесняют людей и, прежде всего, самых слабых. А когда речь идёт о семейной и общинной власти, то, кроме того, что она имеет чувство справедливости и истины, ей должны быть преданы личные черты: чуткость, умение слушать, доверие и прощение. Это не исключает естественно моментов твёрдости.

Таким же образом, может быть, по тем же причинам, многие осуждают власть и деятельную силу, словно первой задачей ответственного является принятие решений, деятельность и жёсткие указания, что и представляет собой осуществление своей власти. Но власть, прежде всего, — точка опоры, уверенность, — это человек, утверждающий нас, внушающий нам мужество и направляющий нас.

Некоторые общины не хотят иметь ответственных. Они хотят регулировать всё демократическим путём, согласованием мнений или коллегиально, без координатора, без «отца» и «старшего брата». Я не решусь сказать, что это невозможно, но у меня есть сильное впечатление, исходя из моего опыта в «Ковчеге», что члены общины нуждаются в человеке, на которого они могут сослаться, и с которым могут установить личные отношения. Может случиться, что они отвергают всякую личную власть, потому что у них появляется впечатление в её субъективности, в стремлении к личному престижу; они думают, что только коллегиальность допускает объективность.

Верно, что коллегиальность допускает объективность и контроль; «все вместе мы умнее, чем кто бы то ни было один из нас», — это справедливо со многих точек зрения. Группа вырабатывает более справедливые правила, чем один человек. Но, напротив, группа судит всегда объективно, не допуская исключений.

В общине, существующей ради внутреннего роста её членов, нужна власть, которая может находить с людьми общий язык и устанавливать с ними отношения доверия. Общины, отвергающие «отца» и «старшего брата», часто являются общинами, состоящими из молодых людей или менее молодых, ориентированных на плодотворную и интересную работу. Когда община более «пожилая», когда она обладает опытом тех или иных слабостей, когда она принимает отверженных, разного рода слабых, она осознаёт необходимость того, чтобы власть обладала личным сознанием, была любящей и доверяющей. В общине тон жизни одних и других часто ослабляется: появляются слабости, эгоизм, усталость. Роль отца или старшего брата — как раз вселять мужество, поддерживать, прощать, контролировать, а иногда также призывать к порядку. В общину входят не потому, что совершенны, объективны, умны, но потому, что желают возрастать в подлинных любви и мудрости. А поскольку существует человеческое становление, нужен кто–то, кто утверждал бы, поддерживал, внушал бы уверенность и помогал людям обретать доверие к себе самим, чтобы продолжать путь с большей смелостью и доверием. Конечно, ответственный должен помогать членам регулировать общинные вопросы, но всегда есть исключения человеческой, духовной или психологической слабости, которым нужно найти другое человеческое сердце, полное сострадания и благодати, которому со всем доверием можно открыться. Собственное сердце не открывается группе, но человеку.