Общины, живущие в простоте, бедности и без лишних растрат, помогают раскрыть новый образ жизни, требующий минимальных финансовых ресурсов, но максимально развитой системы межличностных отношений. Не лучшее ли это средство, чтобы засыпать ров, каждый день всё более разделяющий богатые и бедные страны? Для людей, влюблённых во вселенскую любовь, речь не идёт только о том, чтобы помочь развитию бедных стран. Нужно помогать также богатым странам понять, что счастье не заключается в неудержимом поиске материальных благ, но в простых взаимоотношениях, исполененных любви, переживаемых и почитаемых в общинной жизни, свободной от богатств.

В Африке и других странах я замечаю, что деревенские люди ведут на самом деле насыщенную жизнь. Они умеют жить в семье и в деревне, между собой, даже если они не умеют делать это всегда плодотворно. Миссионеры, которых я встречаю, часто много чего умеют делать: строить школы и больницы, учить, лечить и т. д., иногда даже с глубиной уходя в политическую борьбу. Но часто они не умеют жить между собой, в их доме не ощущается радость, живость, у них нет общины, где все чувствуют себя на своём месте, где все расслаблены, где завязываются глубокие узы братства. Это немного грустно, потому что христине должны, прежде всего, давать свидетельство жизни. Это тем более важно сегодня, потому что африканские страны мятутся среди деревенских традиций и вкуса денег и прогресса. К сожалению, часто миссионеры создают образ людей, использующих дорогостоящие машины и технику для того, чтобы жить и преуспевать, от автомобиля до холодильника. Я всегда удивляюсь Малым Сёстрам Иисуса, сёстрам матери Терезы и многим другим общинам, живущим посреди народа и дающим свидетельство о жизни.

В нашей общине в Калькутте иногда мы спрашиваем себя, что мы там делаем. Нас примерно пятнадцать человек, некоторое количество которых раньше жили на улице, неактивные и несчастные по причине умственной отсталости. Мы живём в сердце бедного перенаселённого квартала, примыкающего к станции Сеалда, самой многолюдной станции мира. Мы живём счастливо в повседневности, естественно общаясь и с большими и с маленькими. У нас достаточно еды, а фабрика Филипс обеспечивает нас работой. Мы медленно следуем к некоторой финансовой самостоятельности, чтобы нам не быть уверенными в её достижении. На улице существует множество бедных, безработных; и немного более далеко в городе живут богатые, неосознающие своей ответствености. Тогда мы спрашиваем себя, чем мы занимаемся, мы, маленькая капля воды в этом глубоком океане страданий и нищеты. Мы должны постоянно помнить, что мы не спасители мира, но — маленький знак, среди тысяч других знаков, того, что любовь возможна; что мир не обречён на борьбу между притеяняемыми и притеснителями; что борьба классов и рас не неизбежна; что надежда существует. И это потому, что мы верим, что Отец любит нас и посылает нам Свой Дух, чтобы преобразить наши сердца и вести нас от эгоизма к любви, потому что мы все можем жить в повседневности как братья и сёстры.

Сартр заблуждается: другой — не ад; это небо. Он становится адом, только если меня здесь уже нет, то есть если я замыкаюсь в своей духовной скудости и своём эгоизме. Чтобы он стал небом, я должен медленно совершать этот переход от эгоизма к любви. Мои глаза и моё сердце должны измениться.

ГЛАВА IX. ПРАЗДНИК

1. В сердце общины — праздник

В сердце общины — прощение и праздник. Это две стороны одной медали, одной реальности, реальности любви. Праздник — общий опыт радости, песня благодарности. Мы славим Бога за то, что мы вместе, и благодарим Его за дар, который нам дан. Праздник питает сердца, возвращает надежду и вселяет мужество, чтобы пережить страдания и ужасы повседневной жизни.

Чем беднее народ, тем больше он любит праздник. Я всегда удивляюсь, когда вижу как в Индии или в Африке самые бедные люди отмечают праздники иногда в течение многих дней. Они используют все свои сбережения, устраивая грандиозные обеды, занимаясь пошивом или приобретением красивой одежды. Они делают гирлянды цветов и искуственные огни (эффекты огня и взрывов составные части праздника). Эти праздники почти всегда связаны с годовщиной божественного или религиозного события; тогда у них священный характер. Конечно, они выполняют свою роль, помогая пережить повседневные страдания; это отдушина. Но считать их единственно увёрткой или наркотиком — значит лишить себя возможности углубиться в человеческую реальность. Каждый человек и, прежде всего, бедные живут повседневностью со всеми теми тяготами, которые она включает в себя: дни походят друг на друга: всё пачкается, всё чистится, земля вращается, засеевается и убирается урожай и всегда в неуверенности. Но человеку нужно другое. Его сердце превосходит пределы повседневности. Он жаждет счастья, которого, кажется, невозможно достичь на земле. У него есть вкус к бесконечному, к вселенскому, к вечному, к чему–то, что придаёт смысл человеческой жизни и однообразной повседневности. Праздник подобен знаку той потусторонности, которая есть небо. Это символ того, к чему стремится человечество: опыт общения.

Праздник выражает и выявляет осязаемым образом конечное предназначение общины. Итак, это существенный элемент общинной жизни. На празднике напряжённости, рождённые повседневностью отметаются; забываются мелкие ссоры. Экстатический аспект (экстаз означает выход из себя самого) праздника объединяет сердца; течёт поток жизни. Это момент удивления, когда радость тела и чувств связана с радостью духа. Это наиболее человеческий момент и также самый божественный общинной жизни. Литургия праздника, включая в себя музыку, танцы, песни, приведённые в согласие со светом, плодами и цветами земли, — тот момент, когда мы общаемся с Богом и между собой благодаря молитве, взаимоучастию, но также благодаря хорошо приготовленной пище. Трапеза на празднике важна.

Чем повседневность тяжелее, рутиннее, тем более сердца нуждаются в том, чтобы иногда собраться всем вместе, поблагодарить друг друга, попеть, потанцевать, отведать чего–то особенного. Каждая община, как и любой народ, вырабатывает свою литургию праздника.

Праздник — это подкрепление, обновление. В его ходе высвечивается конечное предназначение общины. Как таковой, он пробуждает надежду и придаёт новую силу, чтобы с ещё большей любовью принять повседневную жизнь. Праздник — признак воскресения, придающий нам силу нести крест каждого дня. Прославление и крест связаны интимными узами.

Напротив, я удивляюсь тому печальному тону, с которым справляются годовщины политических событий. Нет ни танцев, ни праздника, но военные парады, над которыми парят реактивные самолёты. Это показ мощи, на который люди смотрят с эмоциональным возбуждением, но не праздник. Во Франции, даже в нехристианских кругах, заметно ощутимое различие между нежностью и кротостью Рождества, когда люди говорят, как то и принято, «С Рождеством», и национальным праздником 14 июля, исполненным грусти, когда люди стоят перед монументом павшим, приветствуют Республику, а затем выпивают стакан кофе. Когда–то в кафе танцевали, но теперь это происходит значительно реже.

Праздник — время благодарения, когда мы воздаём хвалу Богу за то историческое событие, когда проявилась сила Его любви к человечеству, народу или общине; он также признание того, что Бог всегда присутствует и заботится о Своём народе и о Своей общине как Отец, любящий детей. Праздник — это благодарение не только за дела прошедшие, но и за нынешнюю действительность.

Для еврейского народа Пасха — великий праздник, напоминающий тот момент, когда ангел Яхве прошёл и освободил народ свой. Этот народ благодарит Яхве, продолжающего оставаться его путеводителем, пастырем, защитником и Отцом, любящим его.