Особенно распространен скверный обычай божбы и поминания всуе Божиего Имени. Это так незаметно просачивается в повседневную жизнь и становится такой неотъемлемой привычкой, что отделаться от нее труднее, чем от какого-либо крупного порока. У некоторых народов (сербы, например) злоупотребление священным именем Божиим сплетается с самым отвратительным ругательством.

Древний иудей или вовсе не писал имени Божия в Священном Писании, оставляя пустое место, или же ставил вместо Него два "йота" (вместо "Яхве"), но уж во всяком случае не позволял себе произносить имя Господне или хулить его. В обществе же у нас распространена скверная привычка везде и всюду, и часто не кстати, произносить Божественное имя. Во всяком случае здесь нет никакой необходимости и телесной потребности — воздерживаясь от этой скверной привычки, человек нисколько не будет страдать. Поэтому освобождение себя от этого есть дело чисто волевое, и надо взять на себя обязательство и быть упорным в его исполнении. Подобно осуждению, этот грех есть дело самой обычной распущенности. Таким образом, и духовнику здесь надо взывать не к научным авторитетам, не к апологетике, а просто влиять на психику и на волю кающегося. В этой области особенно может обнаружиться стойкость человека и его решимость действительно раскаяться, т.е. переменить свою греховную линию жизни.

Немолитвенность, как более частный случай нецерковности, встречается очень часто. Это в современном христианском обществе, лишенном рамок церковности и традиции, почти общераспространенный грех. Священник обязательно должен спрашивать, молится ли кающийся вообще и каковы плоды его молитвы; доставляет ли ему молитва духовное утешение или же является тяжкой повинностью, от которой он старается под разными предлогами уклониться; читает ли он молитвы по молитвеннику, имеет ли установленное молитвенное правило и привычку молиться, или же он, как многие малоцерковные люди, предпочитает молитву "своими словами"; читает ли он ежедневно Евангелие; прочитал ли он хоть раз в жизни Библию, поминает ли ежедневно имена своих близких о здравии и за упокой, молится ли он за "ненавидящих и обидящих," против кого он имеет горькое чувство обиды и неприязни; ходит ли регулярно в церковь или же ограничивается одними только праздничными днями, Страстной седмицей, Пасхой, Рождеством и днем своего Ангела; соблюдает ли церковные посты и как проводит эти дни, и многое другое. Иногда обнаруживается, что пришедший к исповеди совершенно лишен молитвенной привычки, не признает никакой дисциплины в этой области и вообще живет вне Церкви. Современное состояние расцерковленности приучило очень многих к такой нехристианской жизни вне Церкви.

Священник слышит, что они не привыкли молиться по молитвеннику, а о правилах вечернем и утреннем не имеют понятия. Если таким людям показать и прочитать хотя бы некоторые вечерние и утренние молитвы, то это будет для них просто откровением, а в случае смиренного принятия ими совета священника обязательно читать эти молитвы ежедневно, это послужит им к великой пользе для души, и, возможно, что на следующей исповеди они признаются духовнику, как много им дает такое молитвенное правило. Приходилось слышать, что известная вечерняя молитва (Владыка Человеколюбче, неужели одр сей гроб мне будет) впервые стала известна потому, что в романе "Война и мир" старая графиня Ростова читает перед сном эту молитву.

Точно также надо учить кающихся обязательно готовиться к принятию свв. Тайн чтением положенного правила для приготовления к причастию. В связи с этим надо настоять на так называемом говений, т.е. хождению в церковь несколько дней перед исповедью, слушанию соответствующих покаянных канонов и песнопений.

Молитва есть температура духовной жизни, показатель здорового или больного состояния духа кающегося. Надо стремиться не только вычитывать молитвы и отстаивать службы в церкви, надо учить стяжать дар молитвы, привычку молиться, любить ее, ждать молитвенного часа. Надо учить любить музыку церковных песнопений, славянского языка, красочность и образность литургических символов, церковное благолепие и пр. Надо войти в молитвенную стихию.

Это приводит к вопросу об упражнении в молитвенном делании. Искусство молиться есть в известной степени умение владеть своим вниманием, не рассеиваться, не повторять слова молитвы только губами, но и всем сердцем и всей мыслью участвовать в молитвенном делании. Тут важно так называемое в аскетике "умное делание," т.е. приучение себя быть внимательным в молитве. Прекрасным средством для этого служит "Иисусова молитва," или равномерное, многократное и неторопливое повторение (лучше по четкам) определенной молитвы "Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя грешного." Об этом молитвенном упражнении существует обширная аскетическая литература, собранная преимущественно в "Добротолюбии" и в других отеческих творениях. Более современное и литературное изложение этого учения дано в "Откровенных рассказах странника своему духовному отцу."

Иисусова молитва тем особенно хороша и важна, что она не связана ни временем, ни местом. Ее можно читать везде и всегда, на работе, на улице, в путешествии, на дому. Она отвлекает наше внимание от соблазнительных предметов, пустых, раздражающих, а приучает в то же время сосредоточивать свой ум и сердце на сладчайшем Имени Божием. Правда, в таком духовном делании без руководства таится опасность впасть в духовную прелесть, в лжемистическое состояние, о чем будет сказано ниже подробнее.

Часто, затронув вопрос о молитве, духовник услышит, что данному лицу труднее молиться в церкви, чем дома, что ему непривычна и чужда церковная форма молитвы, что в храме все его отвлекает, а дома лучше. Может быть, эти лица и правы, но это не должно служить оправданием их нецерковности. Надо учить их, что в церкви молитва соборная, поддержанная молитвой других людей и священника, что сама обстановка храма есть атмосфера, располагающая к молитве больше, чем обыденная комната, что церковная молитва есть опыт вековой традиции и она доходчивее до Бога. Церковная молитва выше во всех отношениях домашней, индивидуальной, которая хороша для выполнения молитвенного правила. Грех нецерковности проявляется в разных формах, но чаще всего в отсутствии любви к богослужению, к сознанию церковной жизни. Люди, лишенные с детства церковного воспитания и традиционного быта, совершенно себе не представляют, что собственно есть богослужение. Для них это какие-то обряды, почему-то такие долгие службы, многократные "Господи помилуй."

Священник сам во многом виноват, если он не умеет увлечь богослужением, если служба неблагообразная, плохое чтение, безвкусное пение концертных номеров, неумение или нежелание объяснить смысл песнопений, раскрыть все содержание нашего литургического богослужения. Если пастырь в богослужении будет себя вести не как ремесленник, а как художник, то он сможет многих привлечь к церкви.

Более частный вид той же нецерковности есть потеря евхаристического чувства и прекращение евхаристической жизни. Многие причащаются раз в год, некоторые еще реже, притом считая себя верующими людьми. Некоторые аккуратно ходят в церковь, но только присутствуют на литургии, внутренне в ней не участвуя. Еще со времен Василия Великого и Иоанна Златоустого стала ослабевать евхаристическая жизнь, как они это отмечали в своих писаниях, но они не представляли, до чего в наше время дойдет отход христиан от Церкви.

Большинство верующих совершенно забыло, что Церковь евхаристична и требует участия в ее жизни. He-причащение есть отпадение от церковной жизни. Причащаться надо постоянно, как можно чаще. К литургии ходить не только, чтобы слушать красивое пение, хорошего диакона и смотреть пышный ритуал архиерейских и соборных служб. На литургии нельзя только присутствовать. Она совершается, чтобы верные, пришедшие на эту Тайную Вечерю, участвовали в ней. "Пийти от нея вси..." — слышат все верные, но это проходит мимо их слуха. "Со страхом Божиим, и верою, и любовию приступите," — слышат все, но бывает, что священник уносит в алтарь Чашу, от которой никто не был подготовлен и не смог причаститься.

Священник должен, прежде всего, сам это осознать. Он должен затем призывать всех к частому причащению, к возрождению евхаристической жизни и к пробуждению евхаристического сознания и чувства.

Грехи, наконец, против церковной дисциплины чаще всего проявляются в несоблюдении постов. "Пост Богу не нужен," — говорят современники, ничего не знающие и не знакомые со священны Писанием. "Постились в России только простые мужики, да купцы," — скажут помнящие еще старое время, но этим только обнаружат, что совсем не знали старой жизни. Кроме интеллигентов, освободивших себя от всякой церковной традиции, постились очень многие и в высшем обществе, и в среде мещан, купцов, и в простом народе, и в крепкой среде старообрядцев.