О причинах написания Иак. можно судить лишь приблизительно, так как в Послании о них прямо ничего не говорится. И все же вполне позволительно предположить причины двоякого рода.

Во-первых, пастырско-нравственные, и потому так много говорится о стойкости в перенесении испытаний, о поведении в собрании, о человеческих взаимоотношениях, об отношении к богатству и т. п.

Во-вторых, причины полемического характера. В рассуждениях о соотношении веры и дел явно чувствуется интонация дискуссии, спора, в который Иаков вступает, скорее всего, в ответ. Первое, что напрашивается сразу — это как будто спор с Павловым утверждением о спасении «только верой» (см. Гал. 2, 16; Рим. 3, 28 и др.), по-новому озвученным в Евр. (гл. 11). Именно так понял мотивы написания Иак. М. Лютер, назвав его апокрифическим и высказав пожелание исключить его из канона Нового Завета как противоречащее учению ап. Павла.

Однако такое противопоставление учения Иакова учению Павла есть ни что иное, как недопустимое упрощение. Ниже мы вернемся к этому важному вопросу, а сейчас лишь скажем, что если причины написания Иак. и были связаны с благовестнической деятельностью Павла, то сам апостол Павел не был в этом повинен. Иак. полемизирует с неправильным пониманием, искажением Павлова тезиса о спасении «(только) верой».

При такой оценке выстраивается и хронологическая последовательность появления упоминаемых писаний: сначала проповедь Павла, включая такие его послания, как Гал. и Рим., а потом Иак. как ответ на однобокое понимание Павлова учения. Если допустить более позднюю датировку Иак. (как написанное учеником Иакова), то вероятной выглядит и оценка Иак. как полемического ответа на очень Павлово по духу Евр.[961]

126. Основные идеи Иак.

Подлинное благочестие

Иак. представляет собой убедительное по силе выражений и образов и в то же время изысканное по стилистике наставление к подлинному благочестию. Как иудео-христианин, т. е. человек, «укорененный» в богатейшей иудейской традиции благочестия и послушания Закону (на тот момент примерно такой же древней по возрасту и богатой по содержанию, какой является, скажем, православная традиция благочестия к нашему нынешнему моменту), Иаков прекрасно осведомлен и в оборотной стороне такого благочестия. Он знает, как легко оставить от него лишь красивые, освященные почтенной древностью слова, не проникающие в замкнутый мирок, в котором эгоистично живет человек, уверенный в своей религиозности и правоверности.

Наставления Иак. даже не нуждаются в особых комментариях. Важно лишь за красотой литературного образного слова увидеть ту правду, исполнять которую призывал автор:

Восходит солнце, настает зной, и зноем иссушает траву, цвет ее опадает, исчезает красота вида ее; так увядает и богатый в путях своих (Иак. 1, 11).

Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев (Иак. 1, 19).

23 Ибо, кто слушает слово и не исполняет, тот подобен человеку, рассматривающему природные черты лица своего в зеркале: 24 он посмотрел на себя, отошел и тотчас забыл, каков он (Иак. 1, 23-24).

Выбрав всего лишь три коротких цитаты из 1-й главы, мы предприняли довольно рискованный шаг. Дело в том, что практически весь текст Иак. представляет собой стройную последовательность подобных наставлений, очень похожих на самодостаточные афоризмы. Это тот случай, когда ясное представление о содержании Писания читатель может получить при его непосредственном чтении, не испытывая особой нужды в сопроводительных комментариях.