Это требование еще некоторое время будет фигурировать в древних канонах Церкви[1037], пока на смену ему не придет обычай поставлять епископов только из монашествующих, как это происходит и в наши дни.

О диаконах же в Деян. 6 говорится как об одном из самых ранних служений, причем не богослужебного, а социально-бытового характера — «печься о столах» (Деян. 6, 2). Пастырские послания отражают более позднюю эпоху первоначальной церковной истории, когда служение диаконов, очевидно, становилось тоже чем-то традиционным и вполне определенным. Трудно сказать, до какой степени диаконские обязанности имели отношение к богослужению.

Что касается вдовиц (греч. ед. ч. xh/ra), то здесь имеется в виду возможность находится на содержании общины согласно определенному списку[1038], а также церковное служение, не дожившее в Православной Церкви до наших дней, хотя само слово изначально означает «вдову» в обычном смысле слова. Кстати, вот как мотивирует апостол довольно высокий возрастной ценз, ниже которого он не рекомендует избирать вдовиц на общественно-церковное служение:

11 Молодых же вдовиц не принимай, ибо они, впадая в роскошь в противность Христу, желают вступать в брак. 12 Они подлежат осуждению, потому что отвергли прежнюю веру; 13 притом же они, будучи праздны, приучаются ходить по домам и бывают не только праздны, но и болтливы, любопытны, и говорят, чего не должно. 14 Итак я желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак, рождали детей, управляли домом и не подавали противнику никакого повода к злоречию; 15 ибо некоторые уже совратились вслед сатаны (1 Тим. 5, 11-15).

Вообще о женщинах и их участии в церковной жизни в Пастырских посланиях говорится довольно сурово. Руководство Церковью и учительство доверяются только мужчинам (в сане епископов и пресвитеров):

11 Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; 12 а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии (1 Тим. 2, 11-12).

Итак я желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак, рождали детей, управляли домом и не подавали противнику никакого повода к злоречию (1 Тим. 5, 14).

По словам одного современного протестантского библеиста, «без Пастырских посланий Новый Завет был бы гораздо более дружелюбным по отношению к женщинам»[1039]. Иначе говоря, в этом смысле Пастырские послания представляют собой «самые неудобные» для феминистских учений новозаветные тексты.

Возвращаясь к теме церковных служений, следует сказать, что в отличие от более ранних Павловых посланий и остальных новозаветных книг различия между перечисленными служениями осознаются более-менее четко. Безусловно имеются в виду, как нечто само собой разумеющееся, их исключительные первенствующие позиции в управлении всей церковной жизнью — от организационных до вероучительных аспектов (сохранение первоначального Предания).

Все это дает право говорить, что Пастырские послания отражают следующий, по сравнению с первоначальным более зрелый этап исторического развития Церкви — этап, которому свойственны уже более четкие формы церковной организации и стремление к как можно более строгому и чинному порядку. В библеистике закрепился термин «ранняя кафоличность», имеющий в виду появление в раннем христианстве тенденции к усилению «вертикали власти» в лице церковной иерархии (отраженной, как мы видим, уже в Новом Завете).

Тит и Тимофей «ответственны за то, чтобы держать веру в чистоте (1 Тим. 1, 3-4; 4,6-8. 11-16 и т. д.), руководить жизнью и взаимоотношениями в общине (1 Тим. 5, 1-16 — Тимофей имеет право самовластно вносить в список вдов и отказывать в этом; 6, 2,17; Тит. 2, 1-10. 15 — «со всякой властью»), отправлять правосудие и налагать наказание, в том числе и на пресвитеров (1 Тим. 5, 19-21 — Тимофей выше пресвитеров, к нему апеллируют), возлагать руки (1 Тим. 5, 22 — функция, уже отведенная Тимофею?) и ставить пресвитеров (Тит. 1, 5). Появляется понятие «апостольского преемства» — от Павла к Тимофею, потом к «верным людям», потом к «другим», хотя неясно, насколько важной здесь была формальная сторона (2 Тим. 2, 2)»[1040].

Лжеучения и «здравое учение»

Та же тенденция проявляется в Пастырских посланиях и тогда, когда идет речь о противостоянии лжеучениям.

Подлинность первоначального Предания, которое есть ни что иное, как проповеданное лично апостолами Евангелие, в Пастырских посланиях обозначается часто повторяемым выражением «здравое учение» (h( didaskali/a t$= u(giainou/s$ или h( t$= u(giainou/s$ didaskali/a; Тит. 1, 9; 2, 8; 1 Тим. 1, 10; 2 Тим. 1, 13; 4, 3). Теперь оно переходит из состояния только что прозвучавшего из апостольских уст слова в зафиксированное («кристаллизованное»), «вверенное» (2 Тим. 3, 14), бережно хранимое и передаваемое учение. Ему противополагается все, что идет с ним вразрез — конечно, не по букве, а по духу. Любым извращениям «здравого учения» даются самые резкие и уничижительные характеристики: