«Над скрытым в земле гробом, над которым нет ни памятника, ни насыпи и никакого внешнего знака, люди ходят и не знают, что тут гроб, полный костей и тления; так и встречающиеся с фарисеями могут и не заметить, что внутри их кроется неблагообразного, ибо все закрыто в них лицемерием, как гроб землей» (Епископ Михаил. Толковое Евангелие. 2. С. 434).

На это некто из законников, очевидно, не принадлежащей к секте фарисеев, но принявший слова Иисуса и на свой счет, сказал Ему: Учитель! говоря это, Ты и нас обижаешь (Лк. 11, 45). Законник этот думал, что не заслуживает упрека, и что поэтому Христос выгородит его и ему подобных из числа тех, кого Он нашел нужным обличить теперь на званом обеде. Но вместо ожидаемого оправдания законнику пришлось выслушать обличение в том, что они, то есть законники, требуют от народа точного исполнения всех, даже мельчайших постановлений Моисеева закона, себя же считают свободными от несения этого бремени. А что действительно совокупность всех постановлений закона была бременем неудобоносимым, это видно из слов Апостола Петра, сказавшего, что это — иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы (Деян. 15, 10).

Горе Вам, что строите гробницы пророкам, которых избили отцы ваши: сим вы свидетельствуете о делах отцов ваших и соглашаетесь с ними.

Казалось бы, что устройство гробниц на могилах убитых пророков доказывает скорее уважение к памяти убитых, чем сочувствие убийцам; но так как фарисеи во всем поступали притворно, лицемерно, то и в устройстве ими гробниц можно видеть единственное желание их обмануть народ, показав ему свое уважение к убитым пророкам. Ненависть их к последнему Пророку, Иоанну Крестителю, и злобная готовность при первом удобном случае убить Самого Христа, доказывают их сочувствие преступным делам своих отцов. Преступность их отцов, а следовательно, и их самих, как сочувствующих отцам, усиливается тем, что убитыми и изгнанными оказывались посланники Самого Бога. В убийствах этих проявлялось сопротивление воле Божией, и за это взыщется от рода сего кровь всех пророков, пролитая от создания мира, от крови Авеля до крови Захарии, убитого между жертвенником и храмом.

По вопросу о том, кто был Захария, упоминаемый здесь Иисусом, высказаны различные мнения. Некоторые толкователи полагают, что это — Захария, сын Иодаев, побитый камнями на дворе храма в царствование Иоаса (2 Пар. 24, 20—21), но это мнение едва ли правильно, потому что после Захарии, сына Иодаева, было убито много пророков, Христос же говорит о Захарии, сыне Варахиином, как о последнем из убитых пророков. Другие толкователи Евангелия думают, что Иисус Христос подразумевал одного из двенадцати меньших пророков, носившего тоже имя Захарии; но и это мнение неосновательно, потому что о мученической кончине этого пророка ничего неизвестно ни из Писания, ни из преданий. Еще менее основательно мнение о том, что это — Захария, сын Варуха, убитый среди храма, так как он был убит значительно позже смерти и Воскресения Христа и не только не был пророком, но даже не верил в Иисуса Христа. Более основательным следует признать мнение Оригена, Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста и других, считающих, что Иисус Христос говорил о Захарии, отце Иоанна Крестителя. Хотя в Евангелии не сказано, чей сын был Захария, отец Иоанна, но так как он пророчествовал о скором пришествии Мессии и, по преданию, был убит в храме, к тому же убит не предками тех евреев, которых теперь обличал Иисус, а современниками их, то следует признать это последнее мнение более правдоподобным.

Горе вам, законникам, присвоившим себе исключительное право понимать и по-своему толковать другим волю Божию, возвещенную через пророков! Сами вы не поняли ее и хотевшим понять воспрепятствовали своими ложными толкованиями.

Раздраженные такими обличениями, книжники и фарисеи решили во что бы то ни стало обвинить Иисуса в каком-либо нарушении закона или неправильном толковании его, и потому закидали Его вопросами, вынуждая ответы на них. Но цели своей они по-прежнему не достигли.

По всей вероятности, книжники и фарисеи стали сильно приступать (Лк. 11, 53) к Иисусу с вопросами уже тогда, когда обед окончился и все вышли из дома. Стараясь уловить что-нибудь из уст Его (Лк. 11, 54), они, конечно, должны были приступать к Нему всенародно, так как подобная беседа в тесном кругу их единомышленников не могла бы привести к желанной ими цели.

Предостережение учеников от фарисейского лицемерия

Увидя Иисуса, окруженного книжниками и фарисеями, народ стал собираться к Нему; и вот, когда собрались тысячи людей и стали теснить друг друга, Христос начал говорить ученикам Своим: «Берегитесь фарисейского лицемерия! Знайте, что нет ничего сокровенного, нет ничего тайного, что не открылось бы рано или поздно; и если вы, говоря что-либо, будете, подобно фарисеям, рассчитывать на непонятливость слушающих вас, на их темноту, будете скрывать от них свои мысли или будете говорить тайно, чтобы другие не узнали, то знайте, что все сокровенно и таинственно сказанное вами будет раскрыто потом при свете истины. Да если вы сумеете скрыть свои помышления от людей, то от Бога как скроете их? К чему же тогда послужит лицемерие, которым фарисеи силятся прикрыть свою лживость? Не бойтесь говорить правду открыто, всенародно! Не ужасайтесь, если вас за это будут преследовать, мучить и даже убивать! Знайте, что преследующие правду могут убить только тело ваше, а душе повредить не могут. Бойтесь тех, которые будут соблазнять вас отречься от правды! Своею лестью, своим лицемерием они будут казаться вам друзьями вашими, расположенными к вам; они будут вкрадываться в душу с тем, чтобы погубить ее, и погубят ее, если вы послушаетесь их. Берегитесь же их! Бойтесь их!»

Речь Иисуса прервал некто из окружающей Его толпы: Учитель! скажи брату моему, чтобы он разделил со мною наследство. Он же сказал человеку тому: кто поставил Меня судить или делить вас?

В таком вопросе заключается решительный отказ Христа стать Судьею в споре двух братьев о наследстве. Но почему же Он отказался исполнить обращенную к Нему просьбу? Почему не захотел помочь обиженному? Почему не восставал против множества общественных зол, угнетавших народ? Ведь все страдания людей были так близки Его любвеобильному сердцу! Не мог же Он относиться к ним равнодушно?

Ответ на эти вопросы надо искать в самом учении Иисуса Христа.

Несомненно, что Христос сострадал всем несчастным, обиженным, униженным и угнетенным; Он страдал за род людской, находившийся под властью тьмы и погрязший в неправде; Он хотел сделать всех счастливыми здесь, на земле, а чрез то и блаженными в Царстве Небесном.