EPISTLE OF THE HOLY APOSTLE PAUL TO THE THESSALONIANS SECOND (interpreted by St. Theophanes)
И первое значение не неуместно, но ближе второе, и предпочтительнее ради того, что так понимают сие место святые наши толковники, ограничивая, впрочем, круг бесчинно живущих только теми, которые живут подаянием, имея силы трудиться. Они предполагают в Апостоле опасение, как бы христиане, слыша строгий укор праздным и заповедь им, чтоб жили трудами рук своих, не прекратили им своего благотворения, между тем как эти еще не исправились и не привыкли к труду, и, оставаясь без помощи, могли помирать с голоду. Все, что должны были делать добрые христиане, это отлучатися, не примешатися и тем побуждать к исправлению неисправных; благотворения же им не прекращать.
«Видишь отеческое благоутробие? — взывает Экумений. — Недалеко простер строгость, боясь, чтоб эти бесчинники не померли с голода. Хотя заповедует отлучатися от них и чрез то вразумлять, но пока, говорит, исправятся, давайте им, чтоб не томились от голода. Довольно им и этого наказания, что вы отделитесь от них». К этому блаженный Феофилакт прибавляет: «Хотя кто из них и после этого не исправится, но ты все не стужай, делая добро». Сокращенно силу этого и предыдущего текста Феодорит выражает так: «Одним предписав законом занятие делом и безмолвие, другим советует водиться человеколюбием: не стужайте, доброе творяще. Худое их поведение да не препобеждает вашей щедрости».
Святой Златоуст решает при этом обычное возражение: «Итак, что же, скажет кто-нибудь: если он (праздный) от нас будет все получать в изобилии, то навсегда останется праздным? — Против этого, говорит, я указал вам легкое врачевство, именно: отделяйтесь от такого человека, то есть не придавайте ему дерзновения, показывайте вид, что вы гневаетесь на него. Между тем это (наставление) немаловажно. Ибо так мы должны наказывать брата, если действительно желаем того, чтобы он исправился. Мы должны знать, каким образом можем наказывать. Ибо, скажи мне, если б ты имел брата по плоти, то неужели бы ты оставил его без помощи тогда, когда бы он умирал от голоду? — Я не думаю, но, вероятно, ты позаботился бы об исправлении его».
Стихи 14 и 15. Аще же кто не послушает словесе нашего, посланием сего назнаменуйте, и не примешайтеся ему, да посрамится; и не аки врага имейте его, но наказуйте, якоже брата.
Затем так строго обличал бесчинно ходящих и такие давал им заповеди Апостол, чтоб они исправились и не срамили собою христианского общества, долженствующего быть чистым и святым во всех своих членах и во всех отношениях. Но если наконец они не окажут послушания и пребудут в своей неисправности, то вот какое дано распоряжение: назнаменатъ их и не примешиваться к ним, и, однако ж, не питать к ним неприязненных чувств, а вразумлять, как братьев.
Первое, что надлежало сделать, это назнаменатъ.
Естественность, соответствие ходу речи и греческому тексту заставляют стать на сторону такого перевода и понимания. Ибо если о неисправных дано было знать Апостолу и если потом надлежало им объявить, что пишет о них Апостол, то они, должно быть, всем были явны, и означать их для солунян не было никакой необходимости. С этого момента объявления им воли апостольской начиналось и непримешивание к ним без особых на то распоряжений, которое и прекращалось в отношении к иным, как только те исправными являлись. И на замечании их иметь было бы делом ни к чему не ведущим. Ожидалось не это, а что-либо более строгое. Оказались неисправные; об них дано знать, или узнал Апостол и пишет строгое обличение и увещание; объявлено все это неисправным; если они исправились — хорошо; а если не исправились, что дальше ожидается? — Ожидается, что об них дадут знать Апостолу, для дальнейших распоряжений. Таков самый простой и естественный ход дела. И нет сомнения, что такова была мысль Апостола: дайте мне знать о нем посланием, а сами между тем не примешивайтесь ему, не с враждебными чувствами, а чтоб пристыдить и вразумить, как брата, любовию.
Другие назнаменание понимают — для солунян: означьте его для себя, или имейте его на замечании. При этом слово: посланием — δια της επιστολης, соединяют не с назнаменуйте, а с словесе нашего, так: кто не послушает слова нашего, чрез это послание вам изрекаемого или сообщаемого, того имейте на замечании, или заметьте для себя. Но такое сочетание слов может быть и не принято, ибо в таком случае ожидалось бы λογω… τω δια… Как этого нет, то перевод становится натянутым и произвольным. При нем надо доразумевать: изрекаемого, или сообщаемого, чтоб вышла мысль; тогда как с назнаменуйте оно вяжется естественно и не требует дополнений; назнаменуйте посланием. Дало бы особый вес этому пониманию толкование древних наших толковников. Но слова святого Златоуста на это речение: «сего знаменуйте, — следовательно, заповедует творить сие, дабы не были скрываемы (такого рода поступки или таковые лица)», — не могут быть решительно обращаемы в пользу такого понимания, особенно если взять во внимание, что он читал словесе не нашего, а вашего; при таком чтении — δια της επιστολης — естественно должно было отходить к назнаменуйте. Блаженный Феодорит, святой Дамаскин и Феофилакт не делают об этом никакого замечания. Только Экумений написал: «Сего назнаменуйте, чтоб не укрылся от вас (или не безызвестен был вам)». Очевидно, что при таком отношении наших древних толковников к сему месту, понимание его в последнем смысле может быть необязательно и, по меньшей мере, оставлено на свободу. Для нас же славянский перевод и мысль, с ним соединяемая, должны взять перевес. К нему и склоняемся.
И не примешайтеся ему. Ко мне отпишите, а с ним не общитесь. Не примешайтеся, по-гречески стоит такое слово, каким означают, когда кто вмешивается в толпу и там сливается с общею массою, как, например, вино с водою. Апостол не того только хочет, чтоб никто не видал христиан в кругу этих беспорядочных лиц, но чтоб строгие христиане им самим дали заметить, что чуждаются их ради того, что считают поведение их несообразным с званием христиан, и этим отчуждением возбуждали в них совесть и приводили в стыд: да посрамятся. Это — молчаливое обличение и вразумление без слов. «Но, по мысли Апостола, такое отношение к неисправным предписывается как наказание сим последним. И оно точно есть не малое наказание» (святой Златоуст). «Это наказание для непослушных кажется умеренным; в самом же деле оно одно из самых тяжелых. Что тяжелее, как быть будто в пустыне, хотя находишься в городе?» (святой Дамаскин). «Весьма велик стыд, когда все отвращаются от кого» (Экумений).
И не как врага его имейте, но наказуйте как брата. Не примешиваясь к непослушному и отворачиваясь от него, не имейте, однако же, неприязни к нему, не негодуйте на него, не презирайте и не осуждайте, а наказуйте, как брата. Наказуйте, νουθετειτε, что значит: в ум влагать что, вразумлять. Вразумляйте, говорит, или этим обличительным отворачиванием от него и неучастием в его безобразных делах, или не этим только, но при этом и разумным, братским, согретым любовию словом, с жалением о нем же, зачем он таков, так себя унижает и срамит. Видимо, как святой Павел хочет в сердцах всех возгреть заботу о нравственной чистоте не своей только у каждого, но и всего общества о всем обществе в целом составе. Но конечно выражателями и исполнителями такой заботы должны были быть предстоятели, коим вверялось попечение о спасении душ. На них, вероятно, возлагалось Апостолом исполнение и всего этого распоряжения.
Вот дышащие любовию к немощным слова святого Златоуста на сие место: «Таким образом, (Апостол) не позволяет, чтобы наказание простиралось дальше надлежащей меры. Ибо, как выше сказав: аще кто не хощет делати, ниже да яст, из опасения, чтоб те не погибли с голода, прибавил: вы же не стужайте доброе творяще; так и теперь, сказав: отлучайтеся и не примешайтеся ему, потом из опасения, чтоб это самое не отделило его от общества братии, ибо, усомнившись тогда в самом себе, он мог бы вскоре погибнуть, если б ему было отказано в ободрении, (Апостол) прибавил: и не яко врага имейте его, но наказуйте якоже брата. Этим показывает он, что великое назначил (виновному) наказание, так что оно могло лишить его всякого дерзновения. Вразумляйте, как брата, сказал Апостол, а не оскорбляйте, как врага. Кто вразумляет своего брата, тот делает это не всенародно, не выставляет его торжественно на позор, но исполняет это втайне и с большею осторожностию, скорбя и сокрушаясь, и со слезами, и с плачем».
в) Опять заключительные благожелания и молитвы (3, 16–18)
Высказав, что нужно было для исправления нрава некоторых неисправных, Апостол опять берется за заключительную речь, которую намеренно прерывал, и спешит ее окончить. Точно спешит; ибо, выразив желание мира и указав отличительный признак подлинности своих посланий, заключает речь обычным благожеланием пребывания в них Божией благодати.
Стих 16. Сам же Господь мира да даст вам мир всегда во всяком образе. Господь со всеми вами.