Поэтому, когда Он сказал: «Да произведет», ты не думай, что земля создает то,  что заложено в ней. Но Тот, кто дает повеление, Тот и дает ей силу произвести. И когда она услышала: «Да прорастит земля траву зеленую и древо плодовитое» , то не произвела сокрытую в ней траву, не вывела на поверхность ни финиковую пальму, ни дуб с желудями, ни кипарис, ни тисс, ни другое дерево, спрятанное в ее недрах, но Божие слово дало естество всему существующему.

    «Да прорастит земля». Да изнесет не то, что имеет, но да приобретет то, чего не имеет, поскольку Бог дает ей силу действия. Так и теперь: «Да произведет земля душу». Не ту силу, что лежит в земле, но ту, что дает ей Бог повелением своим. Так речь их [манихеев] обращается в свою противоположность : если земля производит душу, то, значит, она сама пуста и лишена души. Но ложь и мерзость манихеев очевидна из этих рассуждений.

    Так отойдем от лжецов, пусть они сами идут на погибель. А мы побеседуем о том, почему водам приказано произвести ползающих душ живых, а земле — душу живую. Потому, мы рассуждаем, что плавающее в водах естество имеет менее совершенную жизнь, так как водные животные живут и кормятся в толще вод. И слух у рыб плохой, и смотрят они тупо, глядя сквозь воду, и они не имеют ни памяти, ни мысли, ни представления в уме, ни постоянного «спутника». Поэтому слово как бы показывает, что плотская жизнь у водных животных преобладает над движениями души, а у земных животных, поскольку их жизнь более совершенна, поручено душе руководить всем. У многих четвероногих чувства более ясные, и у них более обостренные способности к пониманию, и более точная память о прошедшем.

    Поэтому, как можно понять, водным животным тела созданы одушевленными (ползающие же с их живыми душами произведены из воды), а у земных животных душе приказано управлять телом, чтобы те, кто кормится на земле, восприняли больше жизненной силы. И земные животные не имеют разума и бессловесны, но, однако, каждое голосом, данным ему от природы, выражает многое от состояния своей души: или жалость, или радость, когда узнает пришедшего близкого друга и когда разлучается с близким другом, и иные многие состояния выражает голосом. А те животные, которые живут в воде, не только безгласны, но и никак не могут быть ни укрощены, ни приучены к чему-либо. Ибо сказано: «Узнал вол своего хозяина, осел — ясли господина своего». Рыба же не узнает кормящего ее. Осел же знает путь, по которому ходил много раз, иногда он бывает и поводырем, указывающим дорогу заблудившемуся человеку. Он слышит лучше всех земных животных. А какая рыба, живущая в воде, может подражать способности верблюда долго держать злобу и гнев? Ибо верблюд, когда-то давно получив рану, долгое время таит гнев и когда улучит подходящий момент, тут же сразу и отомстит.

    Послушайте, тяжкие во гневе, утверждающие добродетелью злопамятство и желающие отомстить, кому вы подобны, когда таите гнев на ближнего, как искру, погребенную в пепле, и храните его до тех пор, пока гнев не воспламенится из-за чего-нибудь и, вспыхнув, как пламень, не сожжет все.

    «Да произведет земля душу живу». Для чего земля производит душу? Не для того ли, чтобы ты понял разницу между душой скота и душой человека? Немного позже ты узнаешь, как возникла душа человека, а теперь послушай о душе скота. Поскольку, как говорит Писание, «всякому животному душа его есть кровь», кровь же, сгустившись, становится плотью, плоть сгустившись превращается в землю. Поэтому, как и следует ожидать, душа скота есть нечто земное.

    «Да произведет земля душу живу». Рассмотри соединение души с кровью и крови с плотью и плотского с землей, и, покончив с этим, возвращайся обратно от земли к плоти, от плоти к крови, от крови к душе, и ты найдешь, что душа скота есть земля. Не думай, что она создана прежде его телесного состава и что она пребудет вечно, даже когда разрушится плоть этого тела. Беги от пустословных философов, которые не стыдятся, говоря, что таковы же наши души, как и души псов, и которые говорят, что сами некогда были и женщинами, и деревьями, и морскими рыбами. Я же не знаю, были ли они когда-нибудь рыбами, или деревьями, или женщинами, но, однако, когда они писали эти слова, то были они безмолвнее и неразумнее рыб, в этом я твердо уверен.